Чтение онлайн

И считал, что сердобольным нытикам, охающим про жестокость обращения с заключенными в тюрьмах и, в особенности, про жестокость смертной казни, стоит регулярно ходить сюда на экскурсии. Сразу сочувствия поубавится.

Война — другое дело. Вот противник, вот меч, все честно. А здесь вся мерзость человеческая выплывала наружу — где развороченным черепом, где сожженными хитрым ядом внутренностями.

Виктору здесь всегда было противно. Сами по себе тела не вызывали у следователя никаких эмоций — это просто улики. Но то, как мертвецы ждали, пока стража разыщет их убийц… Сложенные штабелями на металлических полках нагие тела, бирки с номерами дел, завязанные на запястьях, неровные стежки, которыми сшивали животы после вскрытия, причудливые трупные пятна и жуткий запах…

Было что-то неправильное в этом ожидании справедливости в морге. Вместо того, чтобы чинно покоиться под надгробным камнем, здешние "постояльцы", как их тут называли, застряли между жизнью и смертью в самом отвратительном из возможных мест. Не ад, не рай, не чистилище — просто склад. И неважно, кем ты был при жизни — и нищего, и дворянина сложат одинаково. Никаких заслуг, никакого уважения, ожидание и равнодушие. И все.

Виктор очень надеялся, что ему не придется здесь оказаться в качестве "постояльца". Уж лучше безымянная могила под кустом, чем с инвентарным номером на складе.

В глубине души Виктор был уверен, что адские ледяные или огненные бездны не так страшны, как тишина и полное равнодушие. В аду ты хоть что-то делаешь, хотя бы орешь на сковородке. И черти о тебе заботятся, дровишек подкидывают, знают, кто ты и как нагрешил. В морге ты просто улика, и всем на тебя плевать. Если задуматься — кошмар похлеще любой геенны.

Тела вчерашних жертв, Анжея и Олега, как самые свежие, пока не сложили на полки. Они были рядом, на узких высоких тележках-каталках. Анжей — почти нетронутый, только вокруг раны от ножа следы синей краски. Эксперт орудие убийства примерял, что ли?

Тело Олега лежало на животе, кожа и мышцы шеи в месте перелома были аккуратно разрезаны скальпелем патологоанатома, а потом не слишком старательно сшиты. Все правильно, иначе как бы мастер Николас доказал, что шею он сломал не от удара при падении?

Анна долго и пристально разглядывала тело Анжея из Кошица. Взяла за руку, потерла трупу виски, всматривалась в мертвые распахнутые глаза…

— Этого я не подниму, — обернулась она к Виктору. — Анжей, похоже, исповедался незадолго до смерти. Принял причастие, искренне покаялся в грехах и не успел нагрешить снова. Или, что более вероятно, не раньше месяца назад поучаствовал в ритуале, направленном как раз против возможности поднять его мертвое тело. Болеслав Кошицкий очень предусмотрителен. И очень богат, такие обряды только мой куратор из Академии проводит, а гонорары у него…

Виктор разочарованно вздохнул. Минус один свидетель. Или… Или магичка согласилась провести ритуал подъема мертвецов только для того, чтобы отказать потом "по независящим от нее причинам"? Матерь божья, а я тут без ладанки, наедине с некромантом-подозреваемым, да еще и в морге!

"'Ave, Mar'ia, gr'atia pl'ena…", — мысленно воззвал Виктор.

— Прекратите, пожалуйста, мешаете сосредоточиться, — строго велела магичка, — не можете без искренних молитв — покиньте помещение.

— Извините. Я впервые имею дело с черной магией.

Анна только с досадой покачала головой и перешла к телу Олега из Альграда.

"Если она скажет, что и этого не может поднять — бью по голове и одеваю наручники, — решил про себя Виктор. — И пусть шеф со своей уверенностью в ее невиновности что хочет, то и делает".

Этот труп Анна разглядывала еще дольше. Снова терла виски, попросила помочь перевернуть тело на спину и даже ухо к его груди приложила — будто сердце в синюшном, бледном теле секретаря еще билось…

Виктор уже был готов к аресту.

— Помогите мне отвезти его наверх, — тусклым, лишенным всех эмоций голосом сказала Анна, — Олега поднять удастся. Он не был праведником, и Альград не настолько богат, чтобы заказывать сложные ритуалы.

Виктор незаметно перевел дыхание и взялся за каталку.

"Прости, парень так надо. Я найду твоего убийцу. И мне не все равно".

Для транспортировки трупов из подвала в секционную был устроен пологий пандус, так что Виктор легко закатил наверх грохочущую тележку. Они с Анной переложили тело на один из столов. Магичка начала распаковывать свою жуткую сумку — положила рядом с телом какие-то тряпки с бурыми пятнами, расставила в странном порядке несколько флаконов с разноцветными жидкостями. Потом пристально на них посмотрела, и передвинула один из них на пару сантиметров поближе к трупу.

Виктор молча наблюдал за манипуляциями, и удивлялся про себя — "Ау, рыцарь, что с тобой? Ты же верующий, христианин, тебе все это чернокнижие поперек души должно быть! А ты с интересом смотришь на подготовку, и хочешь получить ответы. Ты придумал все это, чтобы точно понять, виновна ли Анна Мальцева, или убийца кто-то другой. Ты безумно рискуешь, ты совершенно не уверен, что сможешь справиться с некромантом, если Анна все-таки ваш маньяк — но все равно, упорно лезешь в подпольный следственный эксперимент. Ради чего?"

Негромко скрипнула дверь, вошел шеф. Горностай на этот раз был без мундира, в простой рубахе, и похож не на легендарного начальника следственного, а на приказчика богатой мясной лавки. Шеф водрузил на соседний стол большую закрытую корзину. Внутри что-то шевелилось и скреблось.

— Извините, опоздал. Зато с пользой. Анна, тебе явно пригодятся, — кивнул он на корзину.

Магичка отошла от тела Олега и приподняла плетеную крышку. Из корзины тут же высунулись четыре белых кролика. Они вертели головами, озирались красными глазками, прядали ушами, один собрался выпрыгнуть, но Анна перехватила и приподняла зверька за уши.

— Зачем? — ледяным тоном спросила она у шефа.

— Тебе же силу надо? А они все равно на жаркое пойдут. Какая разница, кто их зарежет, ты или мясник? — пожал плечами шеф.

Анна повернулась к нему. Двигаясь мягко, будто перетекая, оказалась прямо перед Горностаем. Кролик замер в ее руках, остальные трое с жалобным писком забились в корзину.

По секционной прокатилась волна обжигающего холода. Виктору показалось, что у него волосы шевелятся на затылке, как у собаки, почуявшей дичь.

Самую страшную в своей жизни дичь…

Невысокая, худая магичка должна была казаться хрупкой и безобидной. Но разве может быть такой королевская кобра, поднимающаяся на хвосте?

Парализующий ужас, холод, мерные движения существа, которое язык не поворачивается назвать человеком! Нельзя ни крикнуть, ни вздохнуть, и на воле и вере, пытаясь прошептать, но сумев только мысленно воззвать: "Ave mater dei!", следователь сжал рукоять кинжала.

Стало капельку легче. Посмотрим, что эта ведьма сможет со сталью под ребрами.