Чтение онлайн

Лаклан настороженно поднимает голову.

– Что ты творишь?

Сглотнув, я прикрываю глаза рукой. Воздух нагревается, а свет воздействует на меня сильнее, чем я думала. Кожу начинает покалывать.

– Хочу услышать ответ на свой вопрос – зачем тебе все остальные? Что произошло с вакциной?

Глаза Лаклана расширяются, когда он понимает, что происходит. Он бросается к двери и пытается открыть ее. Но сколько он ни дергает ручку, та не поддается.

– Катарина, останови это!

Я подхожу к нему, несмотря на боль, причиняемую жаром от ламп.

– Я больше не буду твоей пешкой. И ты скажешь мне правду.

Он отшатывается и качает головой. Его глаза стекленеют, когда мужчина пытается остановить цикл отчистки, только уже поздно. Лампы над нами разгораются все сильнее, а комнату заполняет предупреждение об опасности.

Его взгляд сосредотачивается на мне, а зрачки расширяются. Воздух обжигает, а свет слепит.

– Катарина, остановись… Ты убьешь меня!

– Возможно, – соглашаюсь я. – Каково ощущать, что твоей жизнью управляет кто-то другой? Что кто-то использует твою боль как инструмент?

Он отступает к стене и старается спрятаться от света.

– Прости, – шепчет он. – Я думал только о Цзюнь Бэй… И сделал все это ради нее.

– И сейчас ты тоже ради нее стараешься? – спрашиваю я, возвышаясь над ним.

Лампы разгораются все ярче, нагреваясь для вспышки. Кожа горит, но я понимаю, что это не моя кожа. И не мое тело. Это просто инструмент, с помощью которого я могу узнать правду от Лаклана.

– Что именно ты сейчас для нее делаешь? – выкрикиваю я. – Превращаешь людей в монстров?

– Нет! – с трудом выдыхает он и зажмуривает глаза, пока его тело сотрясает дрожь. – Я считал, что она написала мощный алгоритм, но это оказалось не так. Он выдает сбой, и даже если ей удастся его исправить, уже слишком поздно. После случившегося весь мир отвернется от нее. Единственный способ спасти Цзюнь Бэй – вернуть все назад, удалить ее код из вакцины и взять вину на себя. Но я не смогу сделать этого без остальных. Это единственный способ все исправить.

Пока я обдумываю слова Лаклана, не сводя с него взгляда, на нас обрушивается такая стена жара, что выбивает воздух из легких. Лаклан беспомощно кричит и дрожит у моих ног, не в состоянии скрыться от света ламп. Его голос звучал искренне, правда, я совсем не это ожидала услышать. Мне хотелось, чтобы за всем этим стоял он. Хотелось найти причину, чтобы запереть его в этой комнате и сжечь заживо. С трудом сделанный вдох проносится по телу огненной полосой, а ноги подкашиваются. Свет разгорается еще ярче. У Лаклана не осталось сил сопротивляться его лучам. Судя по всему, я зашла слишком далеко.

Я вновь открываю интерфейс управления освещением и отменяю цикл отчистки. Свет тут же гаснет, а в комнату врывается поток ледяного воздуха.

Тело мгновенно окутывает облегчение. Тяжело дыша, я падаю на колени. Горло саднит и режет от боли, кожу на руках покалывает сотнями иголок, а перед глазами все еще стоит белая пелена. Я моргаю, желая поскорее восстановить зрение, и поворачиваюсь к Лаклану.

Он прислонился к стене и из последних сил старается не потерять сознание. Его лицо распухло, а кожа блестит и потрескалась. Некоторые участки только покраснели и покрылись испариной, но на других виднеются ожоги пугающего белого цвета. Я подползаю к нему. Мужчина тяжело дышит, а на шее четко виднеется пульсирующая вена, но его раны очень серьезны. Исцеляющему модулю Лаклана придется потрудиться, чтобы справиться с этим.

– Я больше не твоя пешка, – откашлявшись, шепчу я. – Но приведу к тебе остальных. И даже помогу разобраться с вакциной. Но взамен ты выполнишь свою часть сделки. Я хочу вновь обрести тело. Да, ты создал меня, но теперь я сама по себе. Я приведу Анну с Зианой в лабораторию, но только ради того, чтобы у нас у всех появился реальный шанс получить будущее без вируса, угрожающего нам.

– Я… я пересажу мозг, – продолжая жмуриться, выдыхает он. – Ты стала сильнее, чем я помню, Катарина.

– У меня не было выбора, – говорю я и встаю на ноги.

Сложно понять, как реагировать на то, что он считает меня «сильнее» не потому, что я так долго выживала сама, а из-за того, что чуть не сожгла его заживо. Возможно, он понимает лишь язык боли.

Лаклан морщится и кашляет.

– Ты не сможешь поговорить с Зианой сама. А значит, тебе придется уговорить сделать это кого-то с телом. И здесь мне на ум приходит лишь один человек.

Перед моими глазами всплывает еще один файл с точкой нужного места. Я в последний раз бросаю взгляд на Лаклана, на его обмякшую, обгоревшую фигуру, а затем задерживаю дыхание и сосредотачиваюсь на местоположении, чтобы перенестись туда с помощью «Истины». Меня вновь утягивает вперед, словно за нитку в груди, и я оказываюсь в маленькой пыльной комнате.

Из-за темнеющего неба за окном в помещении царит полутьма. Но мне удается разглядеть светловолосую девушку, которая, стоя на коленях, смазывает винтовку. Заметив мое появление, она тут же вскакивает на ноги. А затем еле заметным глазу движением скидывает предохранитель и, сузив глаза, наводит дуло на меня.

– Анна, – поднимая руки, говорю я. – Ты меня не знаешь, но мне очень нужна твоя помощь.

«Комокс» взмывает вверх сквозь взрывозащитные створки в потолке атриума навстречу приближающейся ночи, и Коул возвышается у меня за спиной. Потемневшее небо испещрено золотистыми облаками. Я стою у покрытого пылью окна «Комокса», одной рукой держась за сетку, удерживающую груз, а другую прижимая к стеклу и смотря, как город превращается в паутину огней. Здания на склонах горы опустели, но уличные фонари с биолюминесцентными [2] лампами освещают улицы, усыпанные пеплом. Решившие лететь с нами генхакеры так же разместились в грузовом отсеке, но молчат, а воздух так и трещит от беспокойства из-за предстоящей миссии.

Меня окутывает бурлящее и гудящее возбуждение от осознания, что с каждой минутой мы становимся все ближе и ближе к завершению «Панацеи».

«Комокс» поворачивает на юг и пролетает над фермами Энтропии. Сверху граница из остротрава выглядит как полоса из множества осколков. Мощные прожекторы освещают контрольно-пропускные пункты, где с десяток жителей устанавливают баррикады и раскладывают то немногочисленное оружие, которое Регина хранила в подвалах бункера.

Если Коул прав, то к восходу солнца гору осадит толпа рычащих одичалых. Судя по словам Коула, «Картакс» считает, что как только мы удалим мой код с их панелей, все одичалые вылечатся и станут прежними. Но с командой генхакеров придется восстанавливать вакцину с нуля.