Чтение онлайн

Рука бессильно упала. Червь, успокоившись, принялся методично прогрызать плоть.

– Хрен тебе, тварь!
– прошипел я, снова пытаясь стряхнуть мерзкое создание.

Новый визг обрушился волной боли. Сознание помутнело, звуки доносились будто из-под воды. Сквозь судороги я сжал пальцы, ощущая, как скользкое тело извивается в ладони. Но вместо хруста панциря почувствовал острую боль — тварь грызла мне руку!

Разжав кулак, я с ужасом увидел, как она прогрызает путь к свободе.

Паника накрыла разум, выкинуть или раздавить не выйдет, значит остаётся одно. Не раздумывая, я швырнул червя в рот и сжал челюсти. Кислая слизь заполнила рот, хруст хитина отдался в висках. Желудок содрогнулся, когда перемолотая масса скатилась вниз.

Последнее, что я ощутил перед тем, как тьма поглотила сознание — горький вкус собственного безумия на языке.

***

Я открыл глаза, и сразу пожалел об этом. Голова раскалывалась так, будто в ней всю ночь кузнецы ковали подковы. Сухость во рту напоминала пустыню Сахара, а язык прилип к нёбу, словно мокрый лист к асфальту.

– Жра-а-ать...
– прохрипел я, пытаясь подняться из ванны.

Ноги дрожали, как у новорождённого телёнка. Опираясь на скользкие края ванны, кое-как встал. В квартире царила кромешная тьма — видимо, Ксюша вырубила свет. Лишь смутные силуэты знакомых предметов проступали в темноте. Первым делом нужно было добраться до кухни и затопить в глотку хотя бы стакан воды.

Шаркая ногами, доплёлся до двери. Дёрнул ручку — не поддаётся. Дверь упиралась во что - то твёрдое.

– Ну конечно же...
– мысленно выругался я. Эта сука наглухо забаррикадировала выход.

В голове всплыли обрывки вчерашнего кошмара: голый мажор в шкафу, её виноватый взгляд... Но организм был слишком измотан, чтобы полноценно злиться. Сейчас важнее было найти еду, а уж потом разбираться с предательством.

– Ксюш! Открой, чёрт возьми!
– заорал я, колотя кулаком по двери.

Тишина. Лишь эхо моего крика отразилось от кафельных стен. Похоже, я остался в квартире один.

Лбом упёрся в холодную дверь. Внезапно вспомнил про телефон. Рука полезла в карман, нащупала гладкий корпус... Мёртвый экран даже не моргнул при нажатии.

"Вот же тварь..." — прошипел я, ощущая, как по спине ползёт липкий пот отчаяния.

Придётся ждать её возвращения. А потом — этот неловкий разговор, её оправдания... Мысль об этом вызвала прилив ярости. Кулак со всей силы врезался в дверь. Дерево жалобно скрипнуло, но выстояло. В голове тут же родилась идиотская идея. Я сделал шаг назад, перевёл дух...

– Прости, старушка, - пробормотал я двери, - но мне правда нужно выйти.

И с разбегу ударил в неё плечом. Первый удар отдался болью в ключице. Второй и третий прошли чуть легче. На четвёртый раз раздался удовлетворяющий треск. Отдышавшись, я сплюнул вязкую слюну на коврик и снова разбежался. На этот раз дверь капитулировала, распахнувшись с грохотом. Подставленная тумба с грохотом повалилась на пол.

– Небольшая победа...
– сказал я, вытирая пот со лба.

Я ворвался на кухню, распахнул холодильник — и облегченно выдохнул. За всеми этими пакетами с сельдереем и баночками йогурта пряталось настоящее сокровище — целая курица-гриль, а рядом полупустая бутылка красного. Видимо, вчерашний "романтический ужин" Ксюши с мажором.

Не раздумывая, впился зубами в холодную ножку. Жир стекал по подбородку, но мне было плевать. Желудок, будто разбуженный взрывом, заурчал и начал требовать еще. Я рвал мясо, как дикий зверь — кости хрустели под зубами, хрящи я выплевывал прямо на пол.

За курицей последовала колбаса, потом сыр, потом я вылил в себя остатки вина, не обращая внимания на кисловатый привкус. Через двадцать минут я откинулся на стуле, похлопывая по набитому брюху. Кухня выглядела так, будто здесь прошел ураган — кости, пустая бутылка, лужица жира на линолеуме.

– Интересно, что скажет Ксюша?
– мелькнула мысль - Да плевать - мысленно махнул я рукой.

Взгляд упал на часы — полдень. Значит, я провалился в беспамятство часов на одиннадцать. Неплохо повалялся. Я провел ладонью по лицу, смахивая крошки — и вдруг замер. Палец. Тот самый, откушенный вчера бомжом в подворотне. Он... зарастал. Буквально на моих глазах. Мясо ползло, как жидкий пластилин, обволакивая оголенную кость, наращивая новые ткани.

В шоке я сжал кулак — никаких костяных когтей, увы.

– Ну не судьба быть Росомахой - нервно хохотнул в слух.

Регенерация пальца перестала меня удивлять уже через минуту — видимо, мой мозг включил режим "пофиг" на полную катушку. Плечами пожал и побрёл в спальню, нужно зарядить телефон, чтобы хоть вызвать такси и проверить сообщения. Зарядка валялась там же, где я её оставил месяц назад — в ящике с носками, которые Ксюша вечно пыталась выбросить. Включил телефон, бросил его на зарядку и окинул взглядом комнату. Чисто. Аккуратно. Слишком стерильно для места, где ещё вчера шла бурная измена. Даже запаха не осталось — только лёгкий аромат её духов.

— Ну хоть проветрила, сволочь... — пробормотал я, плюхаясь на край кровати.

Телевизор включился с характерным треском. Первым делом попался канал с мультиками — какой-то розовый пони радостно скакал по экрану. Дальше. Музыкальный канал — девчонки в бикини трясут попами под бит. Дальше. Кино — какая-то драма с нытьём. Дальше. Реклама — "уникальные" кастрюли всего за 9999! Очередное нажатие на пульт и по каналу идёт старый фильм "Мертвецы в отпуске". Старая тупая комедия, но хоть с юмором. Современные фильмы на её фоне — нудятина без какой либо искры или интереса.

Я устроился поудобнее. Через полчаса уже ухмылялся над чёрными шутками и абсурдными ситуациями.

– Вот как надо снимать, - пробормотал я, - а не эту нынешнюю жвачку для глаз...

Телефон пискнул, глянул и заметил половину заряда. Хватит, чтобы вызвать такси. Потянулся за пультом, но промахнулся. Экран мигнул, и показал мне ведущего новостей, который с потом на лбу, успел сказать пару слов, которые тут же меня заинтриговали:

– ...бросаются на людей!
– голос ведущего прозвучал неестественно громко.

Я устроился поудобнее, когда трансляция внезапно переключилась на прямой эфир. Журналистка в строгом костюме стояла перед камерой, но мое внимание сразу привлекло происходящее за ее спиной.

Площадь погрузилась в хаос. Несколько полицейских машин стояли криво, двери распахнуты настежь. Около десятка офицеров с дубинками пытались сдержать группу людей, чья кожа покрылась странными черными прожилками. Их глаза бегали бессмысленно, движения были резкими и порывистыми. Среди них были и старики, и молодые люди - все вели себя одинаково агрессивно, кидаясь на окружающих.