Чтение онлайн

Так дальше продолжаться не могло. Пришлось уговаривать гласные вернуться к своим обязанностям. Разумеется, они продиктовали свои условия — потребовали сократить рабочее время, иначе говоря — произносить их быстро и кратко.

Что поделаешь, согласным пришлось согласиться — на то они и согласные. Только одна из них возразила — буква «р». Она заявила, что у нее работы больше, чем у других букв.

И в самом деле с ней иногда возникают трудности. Прочитайте, к примеру, вот эту фразу: «Ехал грека через реку, видит грека — в реке рак, сунул грека руку в реку, рак за руку грека цап!» Или еще: «На горе Арарат растет крупный виноград!» А теперь попробуйте произнести это четко и быстро. Трудно? То-то!

— Ну что ж, — заявила в конце концов согласная «р», — если гласные хотят меньше утруждать себя, я тоже позволю себе отдых время от времени.

С тех пор, утомившись, она частенько прекращала работу, и тогда слышала, как некоторые люди картавят: «На голе Алалат ластет клупный виноглад». Это люди, у которых оказалось картавое, или, как говорят итальянцы, усталое «р».

В одной стране с бездумным легкомыслием уничтожили невероятно много леса. Вырубили огромные лесные массивы, и это привело к пагубным последствиям: ухудшилась погода, неузнаваемо изменились пейзажи.

Кроме того, в стране стали меньше производить целлюлозы, а потому сократился и выпуск бумаги. И в результате все это обернулось совершенно непредвиденной бедой.

Когда начал остро ощущаться недостаток бумаги, правительство предприняло самые жестокие меры по ее экономии. Оно распорядилось уменьшить до предела объем книг, размер газет и тетрадей.

Мало того, чтобы экономить бумагу, типографиям велели набирать все тексты самым мелким шрифтом, а все документы и школьные уроки писать бисерным почерком.

Но и такая бережливость не помогала. Бумаги становилось все меньше, ее недостаток ощущался все острее. Тогда правительство издало еще один указ: предельно сократить все какие только возможно, слова.

Все обязаны были теперь писать синь, вместо синьор, др. вместо доктор, а также проф., адв., уваж. и т. д. Строго запрещалось пользоваться суффиксами существительных — писать следовало только так: посещ., успеваем., учител. Для названий учреждений и организаций надлежало использовать только буквенные сокращения вроде ГИБДД, ОСАГО, ФБР, МВД.

Расход бумаги заметно уменьшился, но сами по себе сокращения привели к новым затруднениям. Буквы алфавита, обнаружив, что их отовсюду гонят, исключают, удаляют, одним словом, бесцеремонно ими пренебрегают, смертельно обиделись.

— Это несправедливо! Это дискриминация! — заявили они. — Раз нас выбрасывают из написанных слов, мы ответим протестом — мы уйдем также из устной речи. Как хотите, так и обходитесь без нас! Отныне и впредь вы все будете произносить только укороченные слова!

И действительно, с той минуты все люди в этой стране начали говорить только усеченными словами. Если кто-то хотел сказать, к примеру: «Уважаемый синьор, я получил ваше уведомление о собрании жильцов нашего дома 21 числа будущего месяца», то он произносил это так: «Ув. синь., я получ. ваш. сообщ. о собр. жильц. наш. дом. 21 чис. буд. мес.» Нередко слышались и такие разговоры:

— Др., в апт. не оказ. аспир.!

— Ах, синь., наст. ужас. труд, врем.!

Ну а шоферу, нарушившему правила уличного движения, полицейский заявлял:

— Синь., вы винов. в наруш. ст. 32 пр. ул. дв. Изв. плат, штр. двадц. тыс. евро.

— Нельзя ли помен., синь.? — спрашивал водитель. — Может, хв. дес. тыс.?

Надо ли говорить, что подобные сокращения приводили ко множеству разных ошибок и недоразумений — и смешных, и печальных. Можете сами представить их себе, сколько угодно.

Между тем, видя, что положение ухудшается с каждым днем, глава правительства решил выступить по телевидению. Он сказал:

— Дор. соотеч., необх. сроч. реш. пробл., котор. волн, наш. стр. Предл. объяв. подписк. для закуп. бум. за рубежом. Только тогда мы смож. снов. пис. все слов. без сокр., и согл. буквы вновь зазв.

В подписке приняли участие все граждане. А когда прибыл первый пароход с бумагой, весь город торжественно встречал его в порту.

— Наконец-то! — обрадовались люди. — Наконец-то решена сложнейшая проблема!

При этом они имели в виду вовсе не писчую бумагу. Первый пароход привез им большую партию бумаги туалетной. Ее недостаток также превратился в проблему.

Генерал выпятил грудь и собрался отдать приказ выстроившейся перед ним дивизии. Он крикнул: «Смирно!» — но прозвучало нечто совершенно невообразимое: «Онримс!»

По строю солдат пробежал смешок, а генерал покраснел от стыда.

В этот же самый момент режиссер в телестудии дал сигнал начать передачу. Журналист обратился к камере, привычно улыбнулся телезрителям и произнес нечто такое, отчего все вздрогнули у своих экранов.

Журналист сказал:

— Учадереп ушан меаничан.

Подобная «эпидемия» охватила всю страну. Встречаясь на улице, знакомые приветствовали друг друга самым непонятным образом:

— Ьнед йырбод! — говорил один, а другой интересовался:

— Илазакс ыв отч?

Короче, люди совсем перестали понимать друг друга.

— Господи, что же это происходит? Может, мы все с ума посходили? — удивлялись они.

Но оказалось, что они и писать разучились все, словно по команде. В школах ученики выводили в тетрадях «Яиненичос амет» и продолжали в том же фантастическом духе.

Синьора Франко Росси чуть удар не хватил, когда, придя в банк, он обнаружил, что подписал чек вот так: «Иссор Окнарф».

Казалось, все свихнулись. И только один человек сообразил, что происходит в стране, — один иностранный турист.

— Вы разговариваете и пишете слова шиворот-навыворот, — объяснил он.

А так как он приехал из очень цивилизованной страны, то без труда понял, почему такое происходит.

— Вполне естественно, — добавил он, — что вы разговариваете подобным образом. Ведь в вашей стране все делается наоборот.

Только тогда люди заметили, что в их стране и в самом деле все далеко не так, как надо.

Один генерал командовал тысячами людей, а то, чего хотели эти тысячи людей, не имело никакого значения для командующего.

Всего несколько человек решали, что именно показывать по телевидению, и миллионам телезрителей приходилось смотреть и слушать только то, что навязывали им эти несколько человек.

В каждом учреждении и на любой фабрике директор или хозяин оказывался важнее всех рабочих и служащих, трудившихся куда больше нежели он.