Чтение онлайн

— Саш, херню-то не неси, — скривилась Лика, уже не стесняясь в выражениях — шампанское уверенно развязывало язык. — Артём просто амёба, вот и всё. А вот Димасик… — Она мечтательно закусила губу, чем вызвала едва сдерживаемую гримасу отвращения на лице мастера. — Он горячий красавчик. И, Лен, сорян, подруга, но если бы он не приударил за тобой, я бы сама первой прыгнула к нему в койку.

— Лика, ты чего несёшь? — Лена еле выговорила, чувствуя, как шампанское на голодный желудок бьёт в голову тяжёлой, тёплой волной. Она не могла поверить в то, что слышит. А вот трезвая Саша же отчётливо понимала каждое слово своей постоянной клиентки. В воздухе запахло не просто ссорой, а чем-то грязным и бесповоротным. Наверное, между «лучшими подружками» сейчас бы завязалась пьяная, истеричная потасовка с криками, царапинами и летящими на пол флаконами лака. Если бы не оглушительный, глухой удар о витрину салона, от которого вздрогнуло висящее на соседней стене зеркало.

Все тут же повернули головы на глухой бумс и увидели, как в ударопрочную витрину долбится огромный, тучный мужчина в чёрном пальто. Его глаза были налиты кровью, будто яростью, но при этом казались пустыми и стеклянными, словно невидящими.

Салон красоты располагался на первом этаже торгового центра «Полис», и вход здесь был не с парадной, людной стороны, а с промзоны, где царило будничное запустение. Несмотря на предпраздничную оживлённость, это крыло — пристанище салона, табачной лавки, магазинчика вейпов и пары салонов связи было практически пустынным.

— Мамочки! — взвизгнула рыженькая администратор, которую от незнакомца отделял лишь сантиметр закалённого стекла. — Вам плохо? — нелепо прокричала она сквозь барьер.

В ответ мужчина с размаху ударил по витрине раскрытой ладонью. Стекло, к счастью, выдержало, но гулкий удар отозвался в костях у всех присутствующих. Шум привлёк внимание паренька из соседней табачки, молодого, крепкого уроженца южных регионов. Он тут же выскочил в общий коридор.

— Эй, дружок! Тэбэ плохо? Ты што дэлаэшь? — окликнул он, приближаясь.

— Да нажрался он, наверное, с утра! — выдала Лика и громко икнула. Алия тут же выключила громкость телевизора, и в салоне воцарилась тревожная тишина, нарушаемая только глухими стуками о стекло.

Мужчина никак не отреагировал на паренька. Вместо этого он вдруг закачался и рухнул на плитку, проведя по витрине руками и оставив на ней мутные, жирные отпечатки. Звук падения был тяжёлым, словно упал мешок с цементом.

Девушки в салоне запричитали.

— Родик, вызывай охрану! И скорую! — пискнула администратор, прижимая руки к груди.

Родик осторожно подошёл и замер над распластанным телом. От падения даже плитка треснула, из-под тела мужика во все стороны побежали паутинки. Родик было присел, собираясь похлопать его по щекам, но рука замерла в воздухе. Брезгливость и внезапный, инстинктивный страх сковали его. Мужик выглядел ненормально. Кожа имела неприятный сероватый, землистый оттенок. На шее и за ушами отчётливо вздулись и выпирали лимфоузлы как тёмные, огромные шишки, готовые вот-вот лопнуть. Сеть покрасневших и почерневших вен, словно грязные корни, проступала под кожей на висках и шее.

— Что за хрень?.. — выдавил Родик, отступая на шаг.

— Да вызывай же! — взмолилась администратор. Ей было страшно, и она не понимала почему. Пьяные на улицах в праздник не редкость. Но этот… Его внешний вид леденил душу.

— Мы же медики… — пробормотала Лена, с трудом поднимаясь с кресла. Голова кружилась от шампанского, но профессиональный долг сработал быстрее алкоголя. — Пошли, Лик, посмотрим…

— Куда вы? В каком вы состоянии? И чем вы ему поможете? — голос Саши прозвучал резко и скептично. Она уже набирала «103» на своём телефоне.

В трубке вместо привычного голоса диспетчера раздался ровный, безжизненный голос автоответчика:

«Внимание. Все операторы и бригады скорой медицинской помощи в настоящее время заняты на экстренных вызовах. Ваш запрос принят и поставлен в очередь. Ваш номер в очереди: 127. При ухудшении состояния пациента перезвоните. Ожидайте.»

Саша застыла, уставившись на телефон. Её глаза стали круглыми от непонимания. Сто двадцать седьмой?

Родик, тем временем, тоже достал свой смартфон, но тут же отвлёкся. Он увидел приближающегося охранника с главного входа — Гену Кармашова, мужчину лет сорока пяти, который тут чуть ли не с открытия ТЦ работал. Родик сначала обрадовался и шагнул ему навстречу, но ноги сами собой замерли.

Гена шёл той же тяжелой, неуклюжей походкой, что и упавший мужик. И выглядел… ровно так же. Тот же землистый цвет лица, те же вздувшиеся шишки на шее. Но в его пустых глазах горело не просто отупение, а целенаправленный, остервенелый голод. И был он направлен прямо на Родика.

— Мамочки… — прошептала администратор, завидев Гену. Лена тоже остановилась, прищурившись.

— Гэн? — неуверенно окликнул Родик, отступая к своей витрине. — Ты чэго? Что с тобой?

Гена не ответил. Голос Родика, а возможно, его запах или само движение, дали охраннику простую и чёткую команду к действию.

Рома вытанцовывал на залитой водой сцене большого клуба, отдавая делу все силы и всю свою самоотдачу. Клуб «CuCuMber» (Сисимбер) был поделён на две вселенные: в одной царствовал респектабельный ресторан-лаунж, где под джаз можно было с комфортом опустошить кошелёк за ужином. Вторая же часть, с отдельным, неброским входом в переулке, была отдана сугубо под стрип. И там тоже был раздел территории: зал для женщин и зал для мужчин. Несложно догадаться, какая половина в канун Нового года была набита до отказа, гудела, как разворошённый улей, и пахла дорогими духами, смешанными с потом и пикантным ожиданием. Именно здесь, под ослепительными софитами, на скользкой от воды сцене, Рома и его семеро таких же полуголых коллег отрабатывали свои честно заработанные. Музыка здесь была соответствующая: мощный, ритмичный бит с налётом дешёвой драмы, идеально заточенный под развязывание женских кошельков и усмирение внутренних запретов.

“Когда-то я жила по расписанию,

Считала взгляды, гасила желание…”

Ритм нарастал. Рома, сцепив руки за головой, медленно, с чувственным надрывом, прогибался назад, заставляя каждую мышцу пресса играть под стекающими по ним струйками воды. Мокрые, облегающие, почти нарисованные на теле черные джинсы отливали синевой под светом софитов. Он делал волну телом, от плеч к бедрам, и вода с его кожи разлеталась брызгами в первый ряд, вызывая восторженные визги.

“Но как-то ночью нажала на «перезагрузку» —

И я вдруг мир ощутила самым сладким вкусом…”

Он повернулся спиной к залу и, в такт музыке, с мучительной для женского сердца медлительностью, стал приседать, держась за воображаемую опору, а затем резко выпрямился, откинув мокрые волосы со лба.

“Я вышла в город, и он вздохнул,

Загорелся окнами, будто был мой…”

Теперь в ход пошли парные элементы: Рома синхронно с другим танцором, будто в зеркальном отражении, выполнил серию волнообразных движений грудью и прессом, скользя ладонями по своей мокрой коже, смывая воображаемые запреты. Вода хлюпала под их ступнями, а в зале стоял оглушительный гул.