Чтение онлайн

__________

*Голуб., Ук. соч., Ст. 490.

** См. ук. соч. Голуб. Ст. 490–491.

***Иона был признан митрополитом на Литве 3-го января 1451 г. Документ, признающий Иону митрополитом, был подписан латинским Виленским еписконом, Матфеем, как канцлером Великого Княжества Литовского. (См. Р. Ист. Библ. VI, 67; Ст. 563–566 и 569–572). Но с 1459 г. король признал законным митрополитом, вместо Ионы, Григория.

**** Голуб., ук. соч., 506.

[24]

Вот какая понадобилась подписка! это при единодушном-то, как часто думают, и враждебном отношении к унии!

Но этого еще мало. Несмотря на такую великую ревность архипастырского горения, не все епископы явились для подписания «православной» хартии.

В 1456 г. вел. кн. Василий ходил войной на Новгород, одержал над ним блистательную победу и заключил с ним мир, в условиях которого содержались ясные и прямые таги к окончательному покорению, закончившемуся потом завоеванием Иоанна III и разбойническим разгромом Иоанна Грозного. Сo времени победы Василия II, новгородцы почувствовав непримиримую ненависть к Москве, принялись изо всех сил отстаивать себя от нее. Может быть, и в Москве предвидели уже то, что потом, на самом деле, случилось: а именно, что новгородцы отдадутся, в конце концов, под покровительство польского короля. А так как, вместе с тем, являлась и опасность, что «изменяя православию», они отпадут к Литве и в церковном отношении, То, заботясь об отвращении возможной в будущем опасности, митрополит и устроил этот собор.*

И вот, двое из епископов не явилось на Собор. Не приехал на Собор тверской епископ Моисей. Его приглашали три раза и при этом самым настойчивым образом. Несмотря на это; он так и не явился и не ответил ни на одно из всех этих настойчивых приглашений. Проф. Голубинский объясняет молчание тверского епископа его болезнью: действительно, тверской епископ скончался вскоре после конца 1459 г., собор же начался в конце 1459 г.

Объяснение Е. Голубинского не может быть признано удовлетворительным, и вот почему. Почему же еп. Моисей не отвечал? Если бы он не мог прибыть на Собор по болезни, то, ведь, болезнь, как таковая, не может быть причиной молчания. В таком случае он так бы и ответил: не могу прибыть по болезни, и Собору незачем было бы посылать повторные приглашения. Скажут: вероятно, он был так тяжело болен, что не был в состоянии ответить. Да, но

* Голуб., Ук. соч., Ст. 506.

[25]

в таком-случае известие о болезни и состоянии больного привез бы первый гонец; приглашение на Собор ждало бы выздоровления больного, и, опять-таки, частые повторные приглашения были бы излишни.

Наконец, вспомним, что еп. Моисей был именно епископом тверским, а в Твери, как мы видели, было совсем не такое отношение к ферраро-Флорентийскому Собору, как у вел." кн. Василия II,

Проф. Голубинскому так и осталось совершенно неизвестным опубликованное в 1908 г. Н. П. Лихачевым похвальное слово инока Фомы,* из которого видно, что бы в 1453-ьем году для той среды, в окружении которой жил этот инок Фома, ни «Великий Вселенский Флорентийский Собор», ни русские его сотрудники не были ни изменниками, ни отступниками от православия. Всего понятнее поэтому, что, поэтому, и тверской епископ Моисей не ехал на «собор», как собравшийся против законно поставленного митрополита.

Другой из неявившихся получил серьезную обработку, а-потому и за него бояться было уже-нечего. Новгородский архиепископ Иона дал уже все обещания еще во время своего доставления в 1452 г. Кроме того, все эти обещания были вторично потребованы Василием II после «мира» (после взятия Великого Новгорода в 1456 г.), да и сам митрополит Иона, поставленный властью великого князя, «счел за нужное» написать ему (в феврале 1459) «особое дополнительное послание».

Заметим также, что укрепившиеся в некоторой ученической традиции постоянно повторяемые квазифакты, что Вселенский Флорентийский Собор состоялся даже будто-бы против воли вел. кн. Василия и некоторые другие добавления — являются лошь плодом традиционного измыш-

__________

* Как, впрочем, и не раз цитированному нами немецкому католическому автору, Zieglery, который в своей работе, вышедшей через двадцать лет после «Похвального Слова» ничего об этом «Похвальном Слове» не знает; он знает только тверского боярина Фому. (См. ук. соч., ст. 66, 85,86, 96,111, 112, 157). Незнакомством с указанным нами важным источником объясняется ошибочность некоторых его выводов и неверная оценка отношения к Исидору тверского князя. (См. ук. соч., Ст. 68, 98, 101)!

[26]

ления и никакого отношения к истории никогда не имели и иметь не могли.

Так, совершенно неверно, что Вел. Кн. Василий противился и самой идее Собора, как равно и тому, чтобы Исидор был на нем, как русский митрополит.* Неверно также и то, что, как вел. кн. Василий II так и все русское духовенство сразу же, до собора, поняли и убедились, что Исидор — явный латинянин и будущий предатель православия. Все это — небылицы, придуманные уже много лет спустя после трудов знакомого уже нам Симеона Суздальского.** К этим вздорным выдумкам отроеится и рассказ о том, что Исидор оказал явное предпочтение в Юрьеве латинским "крыжам". В первоначальной редакция всей этой встречи ничего об этом не говорилось, а говорилось, что его встречали с крестами только православные священники. Бискуп же немецкий католический встретил Исидора по своему немецкому праву, с трубами и-cвирельми, в Костере.***

Итак, довольно распространенное среди русских убеждение, будто с последней половины XIV в. все были единодушны в чувстве борьбы против Западной Церкви и в деле воссоединения этой Церкви с Восточной; что все были единодушно и безоговорочно настроены против всякого подчинения Папе, как- Вселенскому Архиерею — коренным образом идут в разрез со всеми подлинно установленными фактами. Это, как мы смеем надеяться, нам и удалось доказать в предшествующем изложении.

Итак, постановления Вселенского Ферраро-Флорентий-ского собора не отвергнуты Православием, и не только не отвергнуты, но и официально приняты в отдельных официальных признаниях, поскольку такие официальные признания возможны и имеют место.

* Подлинность ложного сообщения о сопротивлении вел. кн. Василия поездке Исидора на Флор. Сабор защищает и Ziegler (ук. соч., ст. 24), не указывая, принтом, никаких оснований для опровержения исчерпывающих доводов проф. Е. Голубинского, которому он вообще всегда воздает должную, весьма высокую оценку. (См. ук. соч., ст. 26, 30,62, 65, 79, 82,99,104–108, 120, 153).

** Обо всем этом см. у Голуб., ук. соч., ст. 421–450. В особ. 438.

*** Там же отр. 437. Костер — русское название Вербека на Эмбахе, между Чудским озером и Дерптом (Юрьевым). См. ук. соч., ст. 437.

[27]

Русская Церковь была представлена на Соборе в лице своего законного митрополита Исидора, который не только отправился на Собор с полного согласия государя (т. е. вел. кн. Василия II), но, последний, со своей стороны, усердно позаботился-о том, чтобы Русская Церковь и Русское Государство были представлены митрополитом на Соборе, по возможности, достойным образом. К тому же, «вся Россия», как говорит Голубинский, провожала Исидора на Собор «как бы с триумфом и с явным выражением сочувствия со стороны русских к предпринятому им путешествию».*

И в ХV-ом веке Русская Церковь официально, в законном порядке, не отвергла провозглашенного воссоединения. Случилось только то, что светская власть, конечно, при содействии угодных ей представителей духовенства, добилась того, что провозглашенное уже на Соборе соединение не осуществилось. Это ненормальное положение продолжается и по сей день: для разделения никаких оснований нет, как мы это уже раньше показали;* оно поддерживается отчасти неведением, а отчасти желанием "быть самим по себе", "ни от кого не зависить", хранить "свое", "особое", "отдельное", без ясного сознания ни того, в чем же это "особое" заключается, ни того, во имя какого же Христова завета это "особое" и "отдельное" нужно "хранить" даже ценою разделения пред лицем всесокрушающего" международного атеизма.