Чтение онлайн

Строго говоря, для массовой аудитории, наверное, подобная дотошность критического отношения исследователей к проблеме адекватности и достоверности может показаться чрезмерной. Однако для журналистской профессии подобные допущения вольного обращения с исходным видеоиллюстративным материалом так или иначе приводят к снижению критериев фактологической правды, что неминуемо продуцирует снижение требовательности при подготовке не только материалов на историческую тематику, но и тех материалов, которые связаны с современностью. Процесс фейкизации новостной журналистики стал реальностью медийного пространства. Чаще всего он выражается в принципе подбора исторической кинохроники для создания журналистского материала, программы, проекта на тему определенных событий прошлого. Выражается он в выборе похожего по внутрикадровому содержанию видеоиллюстративного материала (желательно с датировкой примерно того же периода, что и главный сюжет). И тогда уже не важно, что на пленке Председатель Реввоенсовета товарищ Л.Д. Троцкий принимает парад войск Всеобуча, а за кадром диктор читает текст о том, что войсками, которые штурмовали мятежный Кронштадт в марте 1921 г., командовал Михаил Тухачевский.

Проблемное поле журналистики на ниве истории в ближайшей перспективе расширяется. И этому в немалой степени способствовал 100-летний юбилей двух российских революций 1917 г. Первой фейковой ласточкой здесь стал документальный телефильм «Кронштадт. 1921», в котором представлена спорная и недостоверная версия трагический событий, приведших к смене политического курса в советской России: от военного коммунизма к новой экономической политике. Однако вместо объективного изложения фактов этой исторической драмы аудитория получила зрелище, основанное практически на одном источнике – мемуарах одного из участников тех трагических событий. Можно с сожалением констатировать, что и далее зрители увидели аналогичные эфирные продукты подобной фейковой журналистики на тему истории.

В подобном контексте противоречий между наглядностью иллюстраций и правдивостью вербализованной информации крайне важна позиция профессионалов, то есть самих журналистов. Однако жажда инфомрационного первенства и необходимость взращивания в массовом сознании приводит на практике к тому, что деятели СМИ стремятся к распространению не только ошибочной (по недосмотру), но и заведомо ложной информации. Как это было в столице Франции в ноябре 2015 года. Случившаяся тогда серия терактов спровоцировала в медиапространстве появление фейковвых новостей.

Например, сообщение о том, что подсветка Эйфелевой башни была отключена в знак траура по погибшим во французской столице 13 ноября 2015 г. На самом деле подсветка была просто отключена в соответствии с ранее утвержденным графиком. Показательно, что до сих пор не установлено и точное число погибших. Отсутствие полноценных видеосвидетельств произошедшей трагедии также создает возможность для ее фейковой интерпретации.

Бороться с подобными тенденциями необходимо хотя бы в целях профессионального самосохранения и из-за опасения потери репутации журналистской деятельности как социально значимого деяния. Но методы сопротивления фейкам, варианты их разоблачения и опровержения – это тема последующих научных размышлений. В том, как легко и свободно можно формировать фейковое информационное пространство, весь мир убедился, когда два отечественных пранкера в буквальном смысле слова «развели» адвоката Надежды Савченко на то, чтобы последние потребовали от своей подзащитной прекратить голодовку и согласиться на возможный обмен с Украиной. Этот случай в марте 2016 г. – еще одно наглядное доказательство того обстоятельства, что в современной медиакультуре имитация вызывает куда большее правдоподобие и одобрение аудитории, чем объективная и проверенная информация, сообщаемая обществу честными и квалифицированными журналистами.

Однако нам пора обратиться непосредственно к самому фейку как явлению информационной культуры и постараться разобраться в том, где и когда он появился на свет. Этому будет посвящена следующая глава.

1. Больц Н. Азбука медиа. – М.: Европа, 2011. – 136 с.

2. Вайбанд И.Д. 5000 лет информатики. – М.: Черная белка, 2010. – 352 с.

3. Доктор К. Ньюсономика. Двенадцать трендов, которые изменят новости. – М.: Время, 2013. – 352 с.

4. Ильченко С.Н. Основы журналистской деятельности: учебник и практикум. – М.: Юрайт, 2018. – 311 с.

5. Кастельс М. Власть коммуникации: учеб. пособие; пер. с англ. Н.М Тылевич / под науч. ред. А.И. Черных. – М.: Изд. дом ВШЭ, 2016. – 564 с.

6. Лайнбарджер П. Психологическая война. Теория и практика обработки массового сознания: пер. с англ. Е.В. Ламановой. – М.: Центрполиграф, 2013. – 445 с.

7. Ленин В.И. Партийная организация и партийная литература.

1. Что такое шоу-цивилизация?

2. Каковы предпосылки появления фейков в журналистской практике?

3. Что такое фейк?

4. По вашему мнению, фейк – это ошибка журналиста или преднамеренная ложь?

5. Как соотносятся в фейковой журналистике визуальная и вербальная составляющие?

6. Что, по вашему мнению, определяет разницу между правдой и правдоподобной информацией?

7. Какие примеры визуальных фейков в телевизионной продукции, посвященной исторической тематике, вы можете привести?

Термин «фейк» – это понятие, характерное для современной шоу-цивилизации. Последняя, по нашему мнению, проявилась в хронологических параметрах, связанных со сменой столетий. Что соответствует и тотальному внедрению в практику нынешних СМИ комплекса технических и технологических новшеств: от сетевых сообществ до новых способов сбора, обработки и распространения цифровой информации. В доцифровую эпоху в журналистских профессиональных кругах были приняты иные термины, обозначающие недостоверную, непроверенную, лживую информацию, доставленную до аудитории с помощью медиа. Проще говоря, слухи, сплетни, лживые сенсации. В доэлектронную эпоху подобное явление имело прямую коннотацию с печатными СМИ (газетами и журналами) и называлось газетной уткой. Это устоявшееся сочетание слов означает вранье, специально сгенерированную средством массовой информации сенсацию для привлечения к своему печатному органу интереса, увеличения популярности [7] .

Мы определяем его как исторический синоним уже знакомого нам слова «фейк». Поэтому обратимся к опыту медиа прошлого, обращая внимание на то обстоятельство, что термин сохранил свое значение и тогда, когда протоформы фейковой журналистики получили развитие и распространение не только в прессе, но и в других видах СМИ. Обратимся к прошлому журналистики и вспомним, какие наличествуют версии об онтологических корнях столь звучного термина.

Существует несколько версий происхождения словосочетания «газетная утка». Одна из них была опубликована в дореволюционном юмористическом журнале Пятигорска «Курортная игла». Материал так и назывался: «Утка». Авторы обнаружили весьма показательный пример в публикации парижского издания «Земледельческая газета». Материал был напечатан в 1776 г. В нем читателям был предложен оригинальный способ ловли уток. По описанию автора, крупный желудь отваривают в растворе александрийского листа, затем привязывают к тонкому, но крепкому шнурку и бросают в воду. Естественно, утка сразу проглатывает желудь, но ввиду сильного слабительного действия травяного отвара он вскоре, пройдя вместе со шнурком через организм птицы, выходит наружу. Затем этот же желудь проглатывает вторая утка, и с ней происходит то же самое, затем третья и т. д. Автор статьи утверждал, что один судебный пристав таким образом поймал 20 уток. Будучи нанизанными на шнур, они взлетели и подняли в воздух «незадачливого охотника» [8] .

Резюме автора очевидно: описанный текст был назван чудовищной нелепостью, выданной за факт. Этот текст вызывал много споров и обсуждений в конце XVIII в. С тех пор уткой называют высосанные из пальца известия.

Академик Виктор Виноградов в свое время предложил и описал иной вариант происхождения термина «утка» [9] . Брюссельская газета времен Наполеона славилась сенсациями. Робертом Корнелиссеном был опубликован материал о прожорливости уток. Как сообщал журналист, над утками ради доказательства их прожорливости провели эксперимент. Двадцать уток по одной разрубали на части (и перья, и кости) и отдавали собратьям на съеденье. И так делали с каждой следующей уткой до последней, пока не осталась всего только одна, наевшаяся мясом и костями и напившаяся кровью 19 уток. Эта «упитавшаяся» утка – синоним неправдоподобных газетных новостей.

Третья версия происхождения интересующего нас словосочетания происходит из Франции. В XVI веке получило распространение выражение vendre des canards `a moiti'e, что означало «обмануть». Дословный же перевод таков: «наполовину продавать уток». Слово же canard из французского позже, в середине XIX в., перешло в английский язык и стало означать обман, фабрикацию. До сих пор во Франции существует газета Canard enchainee, дословный перевод названия которой «Утки, летящие в одной связке» [10] .