Чтение онлайн

— Да, конечно.

— Пожалуй, пора ехать. У тебя не так много времени...

Селину выпроваживали: вежливо, но решительно. Ей никогда сюда не вернуться... Она медленно последовала за Джорджем в дом. Он взял ее светло-бежевое пальто и посторонился, словно хотел, чтобы она вышла первой. Франсис Донджен осталась стоять в открытых дверях террасы.

Джордж мягко сказал:

— Пепе ждет...

Селина проглотила застрявший в горле комок.

— Ужасно хочется пить, — вдруг сказала она. — У меня еще есть минутка?..

— Ну конечно. — Джордж шагнул к колодцу, но Селина его остановила:

— Нет, нет. Я выпью содовой, она холоднее и лучше утоляет жажду. Не беспокойтесь, я сама. В холодильнике есть бутылка. Я сейчас.

Скользнув за стойку, она нагнулась, чтобы открыть холодильник, и на мгновение скрылась из виду, но тут же выпрямилась с запотевшей бутылкой в руке. Откупорив ее, налила целый стакан и выпила залпом; Джордж не удержался и заметил, что так можно и лопнуть.

— Не лопну, — Селина отставила пустой стакан и неожиданно улыбнулась, словно холодная содовая помогла ей разрешить все проблемы. — Потрясающе вкусно.

Они вышли из дома на яркое солнце; Пепе ждал возле своей машины. Он взял у Селины пальто и аккуратно положил на тщательно вычищенное заднее сиденье, Селина попрощалась с Франсис, поблагодарила ее за помощь и повернулась к Джорджу. Она не протянула руки, а он не решился ее поцеловать. Они просто сказали друг другу «до свидания», но у Джорджа возникло такое чувство, будто их растащили силой.

Селина села в машину, очень прямая, очень трогательная и ужасно беззащитная, Пепе уселся с ней рядом, Джордж дал ему с полдюжины наставлений, пригрозив убить, если что-нибудь случится, и Пепе все понял, и кивнул, и даже засмеялся, сверкнув беззубыми деснами, и завел свой старенький автомобиль.

Машина покатила в гору, удаляясь от дома, а Джордж долго стоял и смотрел ей вслед — даже после того, как она исчезла из виду, пока слышен был шум мотора.

В этот вечер в гостинице «Кала Фуэрте» состоялась грандиозная пьянка. Никто ее не планировал, все получилось само собой, как это бывает, когда вместе собираются представители десятка различных национальностей, а спиртное льется рекой. Веселились до упаду. Какая-то толстуха возомнила, что может танцевать на столе, но свалилась в объятия своего кавалера, уснула и до конца вечера так и не проснулась. Какой-то яхтсмен играл на гитаре, а француженка танцевала фламенко: ничего более уморительного Джордж в жизни не видывал. Около часу ночи, однако, он вдруг объявил, что уходит домой, в Каса Барко. Раздались протестующие возгласы, обвинения, будто он хочет испортить все веселье, требования поставить выпивку, но Джордж остался непреклонен: он понимал, что должен уйти, — иначе ему будет не до смеха, и из глаз покатятся слезы. А ничего нет омерзительнее пьяных слез.

Встав и с громким стуком отодвинув стул, Джордж вышел из-за стола. Франсис сказала:

— Я тоже пойду.

— Ты ночуешь здесь, помни.

— Я отвезу тебя домой. Зачем идти пешком, когда под дверью стоит прекрасный автомобиль?

Джордж не стал возражать: это было проще и менее утомительно, чем устраивать сцену. Стояла теплая южная ночь с россыпью ярких звезд на небе. Франсис оставила свой «ситроен» посреди площади; приблизившись к нему, она сунула ключи Джорджу в руку и сказала:

— Ты поведешь.

Она прекрасно могла вести машину сама, но не упустила случая подчеркнуть свою женскую слабость и беспомощность; Джордж взял ключи и сел за руль.

Если к своему смешному автомобильчику с желтыми колесами Джордж относился просто как к средству передвижения, то мощный и быстрый «ситроен» Франсис был для него сексуальным атрибутом ее личности. Теперь Франсис сидела рядом с ним, подняв лицо к звездам; глубокий вырез не застегнутой на верхние пуговицы рубашки открывал ее смуглую шею. Джордж знал, что она ждет поцелуя, но, прежде чем включить зажигание, закурил, и Франсис спросила:

— Ты меня не поцелуешь?

— Я не могу тебя поцеловать. Не знаю, где ты, — сказал Джордж.

— Почему ты постоянно стремишься все обратить в шутку?

— Таков уж мой британский защитный механизм.

Франсис взглянула на освещенный звездным светом циферблат своих часов.

— Час ночи. Думаешь, она уже в Лондоне?

— Наверно.

— Куинс Гейт. Этот уголок Англии не про нас, мой милый.

Джордж стал тихонько насвистывать мелодию, которая весь вечер вертелась у него в голове.

— Надеюсь, ты не очень за нее волнуешься?

— Я нисколечко не волнуюсь, хотя... Надо было мне самому отвезти ее в аэропорт, а не отпускать с Пепе в этой консервной банке на колесах, которую он именует автомобилем.

— Она не захотела, чтобы ты ее вез. И правильно сделала — она б утопила тебя в слезах, и вы бы попали в аварию. — Джордж ничего не ответил, и Франсис, засмеявшись, добавила: — Ты точно упрямый осел, отказывающийся от соблазнительного пучка сена.

— Я для этого слишком пьян.

— Поехали.

Всю дорогу Джордж продолжал насвистывать навязчивую мелодию. Когда они подъехали к Каса Барко и Джордж, выключив мотор, вышел из машины, Франсис тоже вышла. И, как ни в чем не бывало, вошла с ним в дом, где было темно и прохладно. Джордж зажег свет и автоматически направился в кухню, чтобы приготовить себе выпить: иначе, казалось ему, он умрет или плюхнется в постель и заплачет; в любом случае ему чертовски не хотелось, чтобы Франсис при этом присутствовала.

Она же, чувствуя себя как дома, улеглась на тахту, перекинув ноги через валик и подложив под кудрявую голову небесно-голубую подушку. Джордж, начав готовить выпивку, уронил открывалку и рассыпал лед. Франсис спросила:

— Тебе не надоело свистеть одно и то же? Ничего другого не знаешь?

— Прицепилось... Я даже не знаю, что это за мелодия.

— Тем более прекрати.

Джордж уныло посмотрел на огромную лужу, в которой таяли кусочки льда. Тряпки, чтобы все это вытереть, он найти не смог и, махнув рукой, понес стаканы Франсис. Она, продолжая внимательно за ним наблюдать, взяла свой, а Джордж, машинально крутя в пальцах стакан, сел спиной к темному очагу.

Франсис рассеянно произнесла:

— Знаешь, дорогой, а ты на меня злишься.

— Я?

— Да, ты.

— Почему?

— Потому что я выставила твою маленькую подружку. И потому, что в глубине души ты понимаешь, что обязан был это сделать сам. Не откладывая.

— У меня не было денег на билет.

— Прости, но это не оправдание.

Джордж уставился в свой стакан.

— Да, — сказал он. — Возможно.

Мелодия опять завертелась у него в голове. Франсис, немного помолчав, сказала:

— Пока ты ходил договариваться с Пепе, а крошка собиралась в дорогу, я полюбопытствовала, много ли ты сотворил. Не могу сказать, что ты сильно продвинулся.