Философия Х.Патнэма
Шрифт:
В чем же состоит этот обычный смысл слова "значения"? По мнению Патнэма, в основе теории значения лежит тот факт, что язык имеет правила – синтаксические и семантические. Эти правила описывают способы лингвистически корректного употребления слов, определяют, какие выражения являются синонимичными, а какие выражения являются многозначными, устанавливают, когда предложение считается аналитическим и т.д. «Назвать женатого человека "холостяком" или сказать, что геометрическая точка "грациозна", – значит нарушить семантические правила…» [15] , и, обобщая сказанное, Патнэм дает следующее определение: «"Значение" некоторого слова является функцией правил, управляющих его употреблением» [16] . Отметим, что это определение Патнэма говорит о его приверженности к теории, которая действительно в это время была преобладающей в философии языка. Согласно этой теории, понимать значение выражения значит знать, как это выражение употребляется. Однако эта трактовка значения не является единственной и ей противостоит точка зрения, согласно которой понимать предложение (знать его значение) значит знать условия его истинности.
Из трактовки значения как употребления вытекает, что термин изменяет свое значение тогда, когда изменяются правила, управляющие его употреблением. Но здесь возникает вполне правомерный вопрос: не происходит ли вместе с изменением теории и изменение семантических правил? Положительный ответ на этот вопрос означал бы, что трактовка Фейерабендом термина "значение" вполне согласуется с "обычным" пониманием этого термина. Хотя Патнэм явным образом не формулирует этого вопроса, весь пафос его критики предполагает отрицательный ответ. Кроме того, в статье "Как нельзя говорить о значении" содержится рассуждение, которое разъясняет его позицию по этому вопросу. Патнэм рассматривает случай, когда человека спрашивают о значении слова "золото", и отмечает, что в ответ этот человек может дать «массу эмпирической информации о золоте (что оно драгоценно, имеет обычно желтый цвет, не подвержено коррозии и т.д.) в дополнение к существенной лингвистической информации о том, что "золото" есть наименование некоторого металла. И даже если золото станет "дешевым как грязь", начнет ржаветь или окажется зеленым, значение слова "золото" не изменится. Только в том случае, если бы мы прекратили использовать "золото" как наименования некоторого металла или употребили бы это слово для названия другого металла, основное значение этого слова изменилось бы. (Я говорю "основное значение", поскольку сопутствующие значения слова "золото" действительно зависят от того, что фактически золото обычно желтого цвета, драгоценно и т.д.)». [17] Этот отрывок в сжатом виде содержит набросок той идеи, разработке и обоснованию которой Патнэм в дальнейшем посвятит немало работ и которая составляет специфику его подхода к проблеме значения. Эта идея состоит в том, что в значении термина существует некоторое устойчивое ядро ("существенная лингвистическая информация"), которое остается инвариантным при переходе термина из одной теории в другую, хотя "сопутствующие значения" термина могут при этом измениться. Устойчивость этого ядра определяется тем, что термин всегда обозначает вполне определенное явление природы или объект, то есть он как бы "пришпилен" к некоторому фрагменту реальности.
17
[17] Там же. С. 412-413.
Указанная идея Патнэма уже содержит элементы, подготавливающие его разрыв с традиционным подходом к проблеме значения. Говоря упрощенно, традиционный подход отличают два момента: понимание значения термина как двухкомпонентного образования, состоящего из смысла и денотата, и положение о том, что смысл определяет денотат (то есть денотатом термина является тот объект, который удовлетворяет характеристикам, образующим смысл данного термина). В предложенной Патнэмом трактовке значения, зависимость между двумя компонентами значения как бы разрывается: научные термины получают инвариантные денотаты (или референты) в силу того, что они "пришпиливаются" к определенным явлениям или объектам, в то время как их смыслам "разрешается" меняться от теории к теории.
Предложенная Патнэмом трактовка значения ставила больше проблем, чем давала ответов. Прежде всего она не объясняла, каким образом вычленяется тот фрагмент реальности, к которому "пришпилен" термин, и, во-вторых, каким образом мы определяем, что термин относится к этому фрагменту реальности, а не к какому-либо другому.
Необходимость дать ответ на эти и многие другие вопросы побудила Патнэма к интенсивным семантическим исследованиям, завершившимся его отказом от традиционной теории значения и созданием своей собственной концепции референции. Отметим тот любопытный факт, что с осознанием Патнэмом неудовлетворительности традиционного подхода изменился и его взгляд на то место, которое трактовка значения, предлагаемая Фейерабендом и Куном, занимает в современной семантике. Если в статье "Как нельзя говорить о значении" Патнэм указывает на несогласованность этой трактовки с общепринятым представлением о значении, то в дальшейших работах он приписывает Фейерабенду и Куну приверженность к традиционной теории значения.
По существу разработкой концепции референции Патнэм занимается на протяжении всего первого этапа в его творчестве (с начала 60-х до середины 70-х годов). В течение этого времени вышли такие его важные статьи, как "Возможна ли семантика?" ("Is Semantics Possible?", 1970), "Значение и референция" ("Meaning and Reference", 1973), «Значение "значения"» («Meaning of 'Meaning'», 1975), а в 1975 году Патнэм опубликовал второй том своих философских работ "Сознание, язык и реальность" ("Mind, Language and Reality"), в котором были суммированы и обобщены полученные результаты.
Следует отметить, что параллельно с Патнэмом, хотя и независимо от него, несколько других философов (К.Доннелан, С.Крипке, Д.Каплан и др.) выдвинули похожие идеи по проблеме значения, что послужило основанием для объединения этих идей под общим названием "новой теории референции". Несмотря на очевидное концептуальное сходство, подходы упомянутых авторов, безусловно, имели и различия, обусловленные как разными сферами приложения, так и разными акцентами на том или ином положении выдвигаемой теории. Так, К.Доннелан, начав с исследования так называемого референциального употребления определенных дескрипций, затем основное внимание сосредоточил на анализе референции имен собственных. Крипке предложил свою теорию жестких десигнаторов сначала применительно к именам собственным, а затем распространил ее на термины естественных видов (такие, как "вода", "тигр" и т.д.). Д.Каплан разработал теорию так называемых индексальных выражений, то есть контекстно-зависимых выражений типа "я", "здесь", "это" и т.д. Что касается Патнэма, то он разработал основные идеи своей концепции референции на основе исследования терминов естественных видов. В обобщенном виде основную идею новой теории референции можно сформулировать так: референция упомянутых выше выражений (имен собственных, терминов естественных видов и индексальных выражений) устанавливается без посредничества смысла (фрегевского Sinn).
Исторически сложилось так, что новая теория референции привлекла к себе внимание не столько своими конструктивными идеями, сколько критикой традиционной теории значения. Да и сейчас многие исследователи видят заслугу этой теории прежде всего в ее критической аргументации. Поэтому изложение новой теории референции (а точнее той ее части, которая связана с идеями Патнэма) имеет смысл начать с рассмотрения ее аргументов против традиционного подхода к проблеме значения. Это тем более оправданно, что убедительность этой критики имеет прямое отношение к рассматриваемой нами защите Патнэмом научного реализма.
2. Критика традиционной теории значения
Прежде чем рассматривать критические аргументы сторонников новой теории референции, следует кратко определить, что же они понимают под традиционной теорией значения. Х.Патнэм и другие критики, как правило, указывают, что традиционная теория значения восходит к идеям Г.Фреге и Б.Рассела и представляет собой ту совокупность положений, которые обычно излагают в учебниках и справочных изданиях по семантике и на которые явно или неявно опираются многие современные логики и философы, когда рассуждают о значении языковых выражений [18] . В обобщенном виде традиционная теория содержит следующие положения [19] .
18
[18] Кратко напомним, что проблема значения языковых выражений является предметом философского исследования со времени Платона и Аристотеля. До Дж.С.Милля преобладающим было представление, согласно которому слова являются знаками идей, то есть значением слова выступает связанная с этим словом идея. Заслуга Милля состояла в создании "денотативной семантики", которая трактует языковые выражения как имена предметов, а не наших представлений о них. Однако, если общие термины, согласно Миллю, с одной стороны, обозначают (денотируют) определенные предметы, а с другой – с ними связана определенная информация (коннотация) об этих предметах, то имена собственные не являются коннотативными: они обозначают предметы, не указывая и не подразумевая никаких присущих им атрибутов.
Фреге, заслуженно считающийся одним из родоначальников современной семантики, во многом отошел от идей Милля. Прежде всего он предложил трактовать значение имени собственного как включающее два компонента: денотат (то есть объект, обозначаемый данным именем) и смысл (то есть способ представления обозначаемого данным именем). Эти два компонента находятся в определенной зависимости: денотатом имени является тот предмет, который удовлетворяет связываемому с этим именем смыслу. Фреге значительно расширил категорию имен собственных, включив в нее помимо имен в обычном понимании ("Сократ", "Наполеон" и т.д.) определенные дескрипции (выражения типа "самая высокая гора в мире") и повествовательные предложения. Что касается общих терминов, то, согласно Фреге, они не обозначают никаких объектов, и их функция состоит в том, чтобы, выражая понятия и отношения, выступать предикатными компонентами предложений (как, например, выражение "философ" в предложении "Сократ является философом") и служить для образования смыслов имен собственных.
Следующим важным шагом в разработке семантических идей явилась теория дескрипций Рассела. С одной стороны, в трактовке значения имени собственного Рассел возвратился к идеям Милля, отказавшись от фрегевского двухкомпонентного значения и отождествив значение имени с его денотатом. По Расселу имя – это "простой символ, который непосредственно обозначает отдельный предмет, являющийся его значением, и который обладает этим значением по праву, независимо от значения всех других слов" (Russell B. Introduction to Mathematical Philosophy). С другой стороны, Рассел значительно сузил категорию имен собственных, исключив из нее предложения, определенные дескрипции и даже имена в обычном понимании и оставив в ней только "логические собственные имена", то есть выражения, обозначающие нечто простое, что дано человеку непосредственно – в "знании-знакомстве", которое и обеспечивает подлинную гарантию референции (к ним относятся такие слова, как "этот", "тот", "зеленый", "твердый" и т.д.). Определенные дескрипции, согласно Расселу, являются выражениями, которые не имеют денотата, а выражают понятия и выполняют роль предиката в предложении. Важным шагом является и истолкование Расселом обычных имен собственных как "скрытых" или "сокращенных" дескрипций. Это вызвано тем, что большинство имен, согласно Расселу, относятся к объектам, с которыми говорящий не знаком непосредственно, и поэтому эти имена не обладают полной гарантией референции.
19
[19] За основу этой совокупности положений мы взяли характеристику традиционной теории значения для имен собственных, предложенную С.Крипке в его работе "Именование и необходимость" ("Naming and Necessity", 1980), распространив ее и на случай общих терминов.
1. Значение языкового выражения представляет собой двухкомпонентное образование: оно обозначает некоторый объект или объекты (имеет денотат или экстенсионал) и выражает некоторый смысл (имеет интенсионал) [20] . Считается, что человек понимает некоторое выражение, если ему известен связанный с этим выражением смысл.
2. Смысл языкового выражения понимается как множество дескрипций. Смысл общего термина представляет собой дескрипцию свойств или характеристик, которые являются общими для всех объектов, входящих в экстенсионал данного термина. В случае имен собственных каждое имя считается синонимичным некоторому множеству дескрипций (то есть, в терминологии Б.Рассела, имя является "скрытой" или "сокращенной" дескрипцией).
20
[20] Понятия экстенсионала и интенсионала, введенные для анализа значения Р.Карнапом, соответствуют двум компонентам значения – денотату и смыслу, предложенным Г.Фреге. Различие между этими парами терминов состоит лишь в том, что у Фреге компоненты значения являются экспликатами понятий "денотация" и "коннотация", предложенных Дж.Миллем, а экстенсионал и интенсионал являются экспликатами для таких логических терминов, как объем и содержание понятия. Эти пары терминов часто употребляются как взаимозаменимые. В современной литературе экстенсионал и интенсионал определяют с помощью понятия возможного мира: экстенсионал термина – это множество объектов в каждом возможном мире, относительно которых данный термин является истинным. Поскольку в разных возможных мирах множество, составляющее экстенсионал термина, может быть различным, то вводится функция f(M), значением которой в каждом возможном мире M является множество объектов, составляющих экстенсионал термина. Эта функция и называется интенсионалом термина.
3. Интенсионал термина определяет его экстенсионал в том смысле, что некоторый объект входит в экстенсионал термина, если и только если он имеет характеристики, включенные в интенсионал данного термина.
4. С интенсионалом тесно связано понятие аналитической истины [21] . Предложение считается аналитическим, если его истинность устанавливается на основе интенсионалов входящих в него терминов. Если Р – свойство, входящее в интенсионал Т, то утверждение "Все Т есть Р" является аналитически истинным. В соответствии с традиционной трактовкой аналитичной истины, это означает, что данное утверждение является априорным и необходимым [22] .
21
[21] Эта связь между интенсионалом и аналитической истиной обеспечивает "механизм", благодаря которому интенсионал термина определяет его экстенсионал.
22
[22] Следует отметить, что предложенная реконструкция традиционного – подхода не является аутентичным воспроизведением семантических концепций Фреге и Рассела и не претендует на это. На первый взгляд может даже показаться, что она противоречит взглядам Рассела, который отказался от выделения двух компонентов значения имени собственного и использовал единое, недифференцированное понятие значения, отождествив его с денотатом имени. Однако не следует забывать, что Рассел значительно сузил категорию имен собственных и исключил из нее обычные имена собственные, которые он предложил трактовать как "скрытые" или "сокращенные" дескрипции. Поэтому хотя Фреге приписывал смысл именам собственным, а Рассел отбросил это понятие, оба они одинаковым образом трактовали тот вклад, который имя вносит в высказывание (или "мысль"), выраженное в предложении. Фреге называл этот вклад "смыслом" и трактовал его как определенную дескрипцию (например, смыслом имени "Аристотель" является дескрипция "последний великий философ античности, ученик Платона и учитель Александра Македонского"). Предложенный Расселом метод анализа логической структуры высказывания также требовал замены имени на дескрипции, для которых имя является сокращенной формой.
Для того, чтобы дать общее представление о критике традиционного подхода в рамках новой теории референции, мы вначале кратко опишем основные аргументы К.Доннелана и С.Крипке против традиционной теории имен собственных. Эти аргументы главным образом направлены против так называемого "принципа идентифицирующих дескрипций", согласно которому имя обозначает тот индивид, который единственным образом удовлетворяет совокупности дескрипций, соединенных с данным именем. Из этого принципа следует, что обладание атрибутами, указанными в этих дескрипциях, является необходимым и достаточным условием для того, чтобы имя было применено к данному индивиду. Свои аргументы против традиционного подхода Доннелан и Крипке формулируют в виде моделируемых ситуаций, когда объект, на который указывает имя, не соответствует связываемой с этим именем дескрипции.