Физиология Петербурга
Шрифт:
Вторая часть «Физиологии Петербурга» содержит в себе статьи: «Александрынский театр», «Чиновник», «Омнибус», «Петербургская литература», «Лотерейный бал», «Петербургский фельетонист». Самая лучшая из них – «Чиновник»; самая слабая – «Петербургская литература». Последняя могла бы незаметно пройти в журнале, даже иметь в нем какое-нибудь значение; но в книге она как-то неуместна. «Чиновник» – пьеса в стихах, г. Некрасова, есть одно из тех в высшей степени удачных произведений, в которых мысль, поражающая своею верностью и дельностью, является в совершенно соответствующей ей форме, так что никакой, самый предприимчивый критик, не зацепится ни за одну черту, которую мог бы он похулить. Пьеса эта написана в юмористическом духе и верно воспроизводит одно из самых типических лиц Петербурга – чиновника:
Как человек разумной середины,Он многого в сей жизни не желал:Перед обедом пил настойку из рябиныИ чихирем обед свой запивал.У Кинчерфа заказывал одежду,И с давних пор (простительная страсть!)Питал в душе далекую надеждуВ коллежские асессоры попасть —Затем, что был он крови не боярскойИ не хотел, чтоб в жизни кто-нибудьДетей его породой семинарскойОсмелился надменно попрекнуть.. . . . . . . . .. . . . . . . . .Сирот и вдов он не был благодетель,Но нищим иногда давал грошиИ называл святую добродетельПервейшим украшением души.Об ней твердил в семействе беспрерывно,Но не во всем ей следовал подчасИ извинял грешки свои наивноЖеной, детьми, как многие из нас.По службе вел дела свои примерноИ не бывал за взятки под судом,Но (на жену, как водится) в ГалернойКупил давно пятиэтажный дом.И радовал родительскую душуСей прочный дом – спокойствия залог.И на Фому, Ванюшу и ФеклушуБез сладких слез он посмотреть не мог…. . . . . . . . .. . . . . . . . .В неделю раз, пресытившись игрой,В театр Александрынский, ради скуки,Являлся наш почтеннейший герой.Удвоенной ценой за бенефисыОтечественный гений поощрял.Но звание актера и актрисыПостыдным по преданию считал.Любил пальбу, кровавые сюжеты,Где при конце карается порок…И слушая скоромные куплеты,Толкал жену тихонько под бочок.Любил шепнуть в антракте плотной даме —(Всему научит хитрый Петербург) —Что страсти и движенье нужны в драмеИ что Шекспир – великий драматург, —Но, впрочем, не был твердо в том уверенИ через час другое подтверждал;По службе быв всегда благонамерен,Он прочее другим предоставлял,Зато, когда являлася сатира,Где автор – тунеядец и нахал —Честь общества и украшенье мираЧиновников за взятки порицал, —Свирепствовал он, не жалея груди,Дивился, как допущена в печатьИ как благонамеренные людиНе совестятся видеть и читать.С досады пил (сильна была досада!)В удвоенном количестве чихирь,И говорил, что авторов бы надоЗа дерзости подобные – в Сибирь!..Выписывая эти места, мы выбирали не то, что лучше, а то, что короче, следовательно, читатели вполне могут судить по этим выпискам о целой пьесе. Найдутся люди, которые, пожалуй, скажут: «Что за предмет! и как можно восхищаться пьесою, которая изображает такой предмет!» Таких людей мы отсылаем к сочинениям Марлинского, которые изображают все предметы высокие и колоссальные. Что же касается до нас, мы ценим литературные произведения прежде всего по их выполнению, а потом уже и по их содержанию, предмету и цели. Последнее необходимо иметь в виду особенно при сравнении двух одинаково хорошо выполненных произведений, чтоб определить их относительную друг к другу ценность. Поэтому для нас одна из лучших басен Крылова лучше всех трагедий Озерова, хотя и трагедии эти имеют свое достоинство; но лучшей из басен Крылова нельзя по важности равнять, например, с «Онегиным» Пушкина: тут огромная, неизмеримая разница в достоинстве «Онегина» пред баснею, – и эта разница заключается в содержании, в предмете, а не в форме, или, лучше сказать, выполнении. Так как мы не имеем в виду сравнивать «Чиновника» г. Некрасова ни с каким известным произведением, то и скажем просто, что эта пьеса – одно из лучших произведений русской литературы 1845 года. – Из прозаических статей лучшая во второй части «Физиологии Петербурга» – статья г. Панаева «Петербургский фельетонист». Она уже была напечатана в «Отечественных записках»; но здесь перепечатана несколько переправленная и пополненная, – от чего она много выиграла в достоинстве. Она очень идет к «Физиологии Петербурга», потому что верно изображает одно из самых характеристических петербургских явлений. Есть у г. Панаева еще статья «Тля», напечатанная в «Отечественных записках» 1843 года, которая так и просится в «Физиологию Петербурга», – и если б к ней можно было сделать картинки получше, то она произвела бы сильный эффект, хотя и была бы уже не новым произведением. – «Лотерейный бал» г. Григоровича – статья не без занимательности, но, кажется, слабее его же «Шарманщиков», помещенных в первой части «Физиологии». Она слишком сбивается на дагерротип и отзывается его сухостью. – «Омнибус» г. Кульчицкого (Говорилина) – статья совершенно дагерротипическая, верный список с случая, не лишенный занимательности. Ее упрекают многие за сальность в изображении беспрестанно рыгающего купца-бороды. По нашему мнению, писатель, изображающий действительность, только в двух случаях может впадать в сальность и грязность: или когда он сам тем более восхищается своими картинами, чем грязнее они, – по своей личной любви ко всему грязному; или, когда он впадает в противоположную крайность, и чересчур резким изображением грязи, не смягченным художественностию выражения, старается выразить свое отвращение от грязи. Последнее нередко бывает с людьми, которых чувства и образованность выше таланта. Может быть, в этом отношении г. Кульчицкий немножко и погрешил против вкуса в своем «Омнибусе»; но все-таки его купец-борода и его герой очень похожи на действительных людей этого разряда, – и потому «Омнибус» для нас все-таки много лучше множества произведений с изображениями великих и колоссальных предметов, а купец-борода и герой в тысячу раз интереснее Греминых, Звонских, Лидиных, Зоричей и тому подобных так называемых «идеальных» созданий». {8} – В статье: «Александрынский театр» собрано все, что уже было говорено и сказано нового об этом театре, – так что теперь едва ли уже можно сказать о нем что-нибудь, чего уже не было бы сказано. Особенно любопытно в этой статье сравнение петербургского русского театра с московским, в отношении к их артистам.
8
Гремин – герой повести А. Марлинского «Испытание», Зорич – героиня отрывка из повести Марлинского «Месть». Лидина – героиня романа М. Н. Загоскина «Рославлев, или Русские в 1812 году».
В заключение скажем, что такая книга, как «Физиология Петербурга», была бы замечательным явлением, и не будучи первым опытом, была бы хороша и для зимнего, не только для летнего чтения.
Что касается до картинок во второй части «Физиологии Петербурга», – между ними некоторые недурны; но, в особенности, мы можем указать только на три: Александрынский Театр (стр. 5), аллегорическое изображение русского водевиля, в виде удальца в мужицком платье, модном жилете, модном галстуке и с стеклышком в глазу (стр. 60), и изображение скромной девицы, преследуемой господином с палкою (стр. 138).
Примечания
1) На часть первую: «Отечественные записки», 1845, т. XL, № 5, отд. VI, стр. 16–23 (ценз. разр. 30 апреля 1845). Без подписи.
2) На часть вторую: «Отечественные записки», 1845, т. XLI, № 8, отд. VI, стр. 45–50 (ценз. разр. около 31 июля 1845). Без подписи.
Сборник «Физиология Петербурга» (2 части) сразу привлек к себе всеобщее внимание и вызвал большое количество критических отзывов, в большинстве своем враждебных. Раньше других высказалась «Северная пчела» (1845, №№ 79, 151, 234–236), за ней последовали «Москвитянин» (1845, № 5) и «Маяк» (1845, тт. 22 и 23). В нападках на «Физиологию Петербурга» повторялись те же обвинения, которые в свое время выдвигались против «Мертвых душ»: реакционная критика увидела, что «гоголевское» направление утверждает себя в русской литературе. Эта критика отвергла не только характерную для сборника демократическую тематику, но и его идейную направленность – гуманистическое отношение к бедному, униженному человеку, задавленному нуждой.
В рецензиях Белинский давал суровый отпор всем этим нападкам и особенно выделял такие произведения, как «Петербургские углы» и «Чиновник» Некрасова, «Петербургский дворник» Даля, «Петербургский фельетонист» И. Панаева, в которых главное достоинство – «мысль, поражающая своею верностью и дельностью».
Белинский не дает здесь подробного анализа этих произведений: его рецензии имеют целью прежде всего рекомендовать читателю новую «дельную» книгу, чем и объясняются обширные цитаты, приводимые им.
Журнальная полемика, разгоревшаяся вокруг «Физиологии Петербурга», была характерна тем, что здесь впервые обсуждалось не отдельное произведение, а целая группа писателей, представляющих «новую школу». К 1845 году существование этой новой школы становится уже признанным фактом.