Чтение онлайн

В коридоре меня тормознула Царева.

— Александр Сергеевич, к нам пришел ответ с металлургического комбината. Павел Павлович просит зайти к нему после уроков.

— Хорошо, Эва, я заскочу, — кивнул я.

Она испуганно оглянулась, не подслушивает ли кто?

— Прошу вас, Александр Сергеевич, прилюдно называть меня по имени и отчеству!

— Вас понял, Эвелина Ардалионовна! — нарочито громко произнес я и обезоруживающе улыбнулся.

Когда прозвенел звонок с последнего на сегодня урока, я направился в директорский кабинет. Помимо Разуваева и Царевой, здесь присутствовал и Трошин, который в нашей школе возглавлял парторганизацию. Комсомольский вожак тоже здесь находился. Им был десятиклассник Сева Митрохин — старший брат моего ученика Матвея. Парень явно стеснялся. Его редко приглашали на такие закрытые заседания. Пал Палыч кивнул мне и жестом пригласил садиться. Несколько мгновений он перебирал бумажки, потом заговорил:

— Я вот по какому поводу собрал вас, товарищи… Партийная и комсомольские организации металлургического комбината имени Орджоникидзе ответили на наш запрос по поводу оказания нам шефской помощи, в связи с проведением общегородской спартакиады. Коммунисты и комсомольцы комбината берут на себя обязательства отработать по дополнительной смене в месяц, перечисляя заработанные средства в нашу пользу. Признаюсь, это серьезное подспорье нашему школьному бюджету и считаю своим долгом поблагодарить учителя физкультуры Александра Сергеевича Данилова за проявленную инициативу. Мы просто обязаны ответить на почин работников комбината повышением дисциплины и успеваемости наших учащихся. Прошу товарищей Трошина и Митрохина провести соответственно партийное и комсомольское собрания, включив в повестку обсуждение положения дел с учебой и поведением в нашей школе. У меня все, вы свободны товарищи, попрошу лишь задержаться Александра Сергеевича.

Все, кроме меня, встали и ушли. А директор, после небольшой паузы, обратился ко мне:

— Уж и не знаю, как вас благодарить, Саша. Нам эти деньги ох как пригодятся…

— Отблагодарите, если не забудете оплатить пошив спортивной формы для наших будущих чемпионов, — ответил я.

— Ну как только швейная фабрика сошьет эту форму, мы ее изготовление обязательно оплатим.

— И на том спасибо!

— Я еще хочу задать вам, Саша, один личный вопрос, — смущенно пробормотал Разуваев.

— Задавайте, Пал Палыч!

— В субботу Тоня была у вас в гостях…

— Не отрицаю, — кивнул я, — но она ведь взрослая девушка…

— Я не об этом… — еще сильнее смутился директор. — Вернее — не совсем об этом. Она вернулась домой, вся такая счастливая, едва ли не светится. И все воскресенье сияет… Так вот я хочу спросить у вас, Саша, не должны ли мы, с Глафирой Семеновной, готовиться… хм, к… бракосочетанию?

— Так вы ведь, вроде, женаты!

— Вы меня не поняли! — отмахнулся Разуваев. — Я имею в виду — ваше с Тоней бракосочетание.

— Ах, вот вы о чем! — закивал я. — К сожалению, вынужден вас огорчить, мы с Антониной Павловной обсуждали совершенно иные планы. Скорее — связанные с общественной деятельностью. У меня есть девушка.

— Жаль! — вздохнул Пал Палыч. — А мы уж начали было надеяться.

— Ну, извините, Пал Палыч. Тоня прекрасная девушка. Повезет ее будущему избраннику.

— Да это вы извините, старика…

— Ничего. Я пойду?

— Идите!

Мне жаль старика, но ничем обрадовать я его не мог. Тигра девочка очень даже симпатичная, сложись жизнь по-другому, я может и не отказался бы на ней жениться, но сейчас я уж точно далек от этого, так зачем же подкреплять ложные надежды? А то, что Антонина Павловна светится после нашего разговора — это хорошо. Значит, не притворяется. И вряд ли она замешана в проекте, в который собираются загнать моих пацанов. Скорее всего, Илга просто попросила ее меня с нею познакомить. Вполне естественная для незамужней девушки просьба.

Кстати, об Илге… Я попросил у Раечки разрешения позвонить. Набрал номер квартиры Разуваевых. Моей бывшей там могло и не быть сейчас, но все же она ответила.

— Илга, привет! — сказал я.

— Здравствуй, Саша! Ты подумал над моей просьбой?

— Подумал!

— И каков твой ответ?

— Я должен с тобой поговорить.

— Хорошо. Я жду тебя.

— Буду минут через двадцать.

В этот момент из своего кабинета вышел Пал Палыч, в пальто и с шапкою в руке.

— Пал Палыч, — сказал я ему. — Так получилось, что я сейчас еду к вам.

— Ну что ж, превосходно.

— Едемте со мною.

— С удовольствием.

— Я только в тренерскую заскочу, оденусь.

— Буду ждать в вестибюле.

Через пару минут, я тоже был в вестибюле. Правда, директору пришлось еще немного подождать, пока я выгоню машину из школьного гаража. Посигналил, Разуваев спустился, важно уселся на переднее сиденье, словно это было его персональное служебное авто.

Выкатив со двора, я помчал неслужебный автомобиль по улицам Литейска. Странно, что мой пассажир даже не спросил меня, что мне понадобилось в его квартире.

А, в общем, тоже мне секрет! Он же знает, кто у него живет, кем она мне является. За день опять намело снега, а расчистить коммунальщики не успели. Пришлось малость побуксовать. Однако в обозначенные гражданке Эглите двадцать минут я все-таки уложился. Припарковавшись у подъезда, я снял дворники и зеркала, и поспешил вслед за Пал Палычем. Дверь он открыл своим ключом. Нас встретила хозяйка. Моему появлению она не удивилась, видать, жиличка сообщила, какого гостя ждет.

— Как здорово, что вы нас навестили, Саша, — сказала Глафира Семеновна и с надеждой поглядела на мужа. Тот незаметно развел руками. — Ну ничего, сейчас я чай поставлю, у нас еще торт остался после вчерашнего ужина.

— Спасибо, Глафира Семеновна, — откликнулся я. — С удовольствием попью с вами чайку, я только переговорю с вашей жили… гостьей.

— Конечно-конечно! Она вас ждет в Тонечкиной комнате.

Я разулся, разделся и прошел в «Тонечкину комнату». Самой Антонины Павловны дома не было, а вот гостья оказалась на месте. Сидела за письменным столом и что-то писала. Услышав, как открывается дверь, повернула голову. Положила авторучку, закрыла тетрадь, поднялась, протянула руку для пожатия. Все чин по чину. Ее красивое прибалтийское лицо сохраняло бесстрастие. Она лебезно показала на кресло, дескать, садись. Я уселся, давая бывшей возможность самой начать разговор и не показывая виду, что сам в нем заинтересован.

— Так о чем ты хотел со мною поговорить? — спросила гражданка Эглите.

— Я должен знать, в чем суть эксперимента, который ты собираешься проводить с моими ребятами?

— Это не так-то просто объяснить не специалисту.

— Все же — постарайся, — сказал я тихо, но настойчиво, — а то ведь я не только могу не согласиться, но и воспрепятствовать вовлечению несовершеннолетних в научные эксперименты.

Илга и глазом не моргнула. Ну да, ее на испуг не возьмешь. Но я и не собирался…

— Если коротко, — сказала она, — проводится сбор данных по способности школьников обрабатывать информацию, в зависимости от возраста. Учитываются оценки по предметам, начитанность, интерес к сведениям различного характера. В общем — тестирование с целью набора статистики.

— В таком случае, мое присутствие не может служить помехой этому тестированию.

— Вообще-то решение о том, кто имеет право присутствовать при тестировании, а кто — нет, принимает руководитель эксперимента.

— То есть — ты?