Чтение онлайн

Мы всегда стоим друг против друга. Чувство такое, будто он в разы сильнее. Знает что-то, чего не знаю я, и не спешит делиться, только мучает, подкидывая какие-то смутные образы. Его стараниями мне приходится вечно ощущать, как загадочное слово вертится на кончике языка. Иногда кажется, что это не слово, а целая поэма. Нечто большое. Оно совсем рядом, недоступное мне.

Не подходящая тема для размышлений после сна.

Очередная утренняя сигарета. Солнце вынырнуло из-за горизонта на половину, освещая мое помятое лицо ярко-желтым. В целом, так проходило каждое начало дня: балкон, солнце, сигарета и сопение Рокки у ног. Он, в отличие от меня, просыпаться рано никогда не любил, но упорно следовал по пятам, будто боялся, что странный хозяин в один момент сотворит какую-то глупость. Встать в такую рань у него ведь хватило мозгов.

– Схожу в душ, а потом пойдем гулять, – я потушил окурок о грязную пепельницу и потянулся свободной рукой к большой пушистой голове пса. – Гу-лять. Гулять, да?

Услышав заветное слово, он взбодрился. Поднялся на четыре лапы, завилял хвостом и даже покрутился на месте, обозначая, что к этому готов всегда. Я посмеялся такой бурной реакции и впустил друга внутрь.

– Жди. Рокки, я сказал жди. Десять минут, парень. Не больше, клянусь.

Как и обещал, через десять минут нацепил на влажное тело спортивный костюм, наспех прошелся по волосам полотенцем и прицепил к кожаному ошейнику поводок. Можно было подумать, что я собрался на пробежку, приняв перед этим душ, как идиот, но нет. Все это – ради экономии времени и удобства.

На улице я огляделся и, убедившись, что в такую рань никого у дома больше нет, спустил Рокки с поводка. Тот понесся по двору, наворачивая круги у качелей и песочниц. Мне оставалось только сесть на лавку у подъезда и наблюдать за безудержным весельем чада – уж очень он радовался первым минутам свободы после пробуждения. Это были единственные мгновения спокойствия за день, потом следовала монотонная работа до самого вечера. Прямо как хомячок в колесе.

Рокки убежал за дом, чтобы незаметно сделать все свои дела. Когда вернулся, я зацепил его карабином и отвел в квартиру. Прежде, чем вновь спуститься к подъезду наполнил миску до отказа.

Дресс-кода у меня на работе нет, потому я даже не переоделся – так и сел в автомобиль. Глядя на меня, можно уверенно сказать: типичный таксист. Все стереотипные признаки были на месте: нос с горбинкой, темные волосы, густая щетина и спортивный костюм. Долгое время подумывал над тем, чтобы застелить все сидения в машине тигровыми тканями для колорита. Может, это и лишнее, но шальная мысль все-таки проскакивает. Нужно же как-то поднимать себе настроение, ведь рутина водителя такси немногим отличается от любой другой. Единственное – переменчивый пейзаж за окном первое время не дает заскучать. Потом все уголки города становятся тобой изучены, и получать удовольствие от вождения уже не выходит, спасает только музыка. Но не радио, там крутят одно и то же.

Миновали несколько заказов. От адреса к адресу.

Я остановился у новостройки из серо-синих панелей, когда телефон требовательно зазвонил. Надпись на экране давала понять, что варианта «не отвечать» не существует, потому палец метнулся к зеленому значку.

– Матушка, здравствуй.

Динамики шуршали на громкой связи, сопровождая женский голос. Я прямо видел, как она хмурилась, держа плечом новый смартфон. Почему-то технологии давались ей слишком тяжело, не смотря на довольно молодой возраст.

– Здравствуй, здравствуй, Русланчик, солнце мое. Ты на работе?

– Да, жду пассажира.

– Ну, я тогда быстро, – проговорила участливо, перед очередной перебивкой из шороха. – Дяде с папой надо помочь сегодня. Так, по мелочи, ничего серьезного.

– Хорошо, понял. Когда приехать?

– Часам к семи… – речь прервалась, на фоне громко и задорно заговорил упомянутый родственник.

– Как сможешь, Русланчик, как сможешь, дорогой!

– К семи, – недовольно повторила мама, вложив в голос ощутимый нажим. Явно наседала на дядю, чтобы тот отошел. – Потом домой приедете, я вас накормлю хоть.

– О-о-о-о, мама, с этого надо было начинать, – я обмяк, припомнив вкус домашней стряпни. По ощущениям сто лет ничего такого не ел, а семье об этом говорить опасно – не те люди, буду кормить, пока не взмолишься о пощаде.

– Вот-вот, – я услышал улыбку даже через искажающие помехи. – Неделю уже не заезжал. Где видано такое? Только едой тебя и остается заманивать.

– Простите, мама. Обещаю, буду приезжать чаще. Неделя тяжелая выдалась.

– Да уж знаю, что у тебя там за неделя была, – пробурчала она, явно на что-то намекая. Естественно, я не стал ничего отрицать, ведь с порога понял, что в этой фразе нет шутки. Как скрытая ото всех информация попала к родителям – хороший вопрос, ответ на который лучше выудить у них самих непосредственно.

– Давайте при встрече уже поболтаем? Тут пассажир…

– Да иди, иди, не юли. А то как уж на сковородке, завертелся сразу, закрутился. Посмотрите на него, поймали.

– Ма-а-ама, – протянул я ласково, замечая, как в мою сторону действительно направляется какой-то мужчина. – До свидания.

– До свидания, солнце мое.

Отключился аккурат в момент, когда он сел рядом. Последовали привычные трудовые часы.

В работе, где взаимодействие с людьми неминуемо, нельзя быть злым или угрюмым. От тебя многое зависит. Ты – часть чьего-то дня, пункт последней мысли, передышки и взвешивания всех «за» и «против». Кто-то посреди поездки в аэропорт запросто и передумать может – нередко вез по обратному адресу с грудой вещей. Часто люди за секунду меняются в лице и выходят у ближайшей парковки, а потом растворяются в толпе. На пути к чему-то важному нужно иметь безопасный уголок. И таким уголком зачастую являюсь я.

В поездке я стараюсь изучить человека, но не наседать. Они бывают веселыми, злыми, грустными, предвкушающими, взволнованными. Печатают что-то в телефоне с улыбками на лицах или смотрят в окно, погруженные в свои мысли. Останавливаясь у нужного пункта на карте, я жду. Они выходят. Их встречают, либо нет. Когда большие компании, когда один человек. Грустные люди направляются к своим половинкам, а веселые спешат на поезд с чемоданом. Или наоборот. Всегда было интересно узнать, как их жизни изменило мое появление. Пришел и ушел, на моем месте мог быть другой, но попался я. Это ведь что-то значит? Мы не просто так встретились. Иногда кажется, что я, возможно, должен был спросить у каждого из них, куда они спешат, помочь, посоветовать. Нужно ли?

Так интересно узнать, о чем они думают и куда едут. Разные люди и разные судьбы.

После шести я выполнил последний заказ и направился к дому матери. Мастерская дяди находилась буквально в нескольких дворах. Он часто болтался у них, потому я никогда не удивлялся, застав его на диване в гостиной или за столом, пьющим чай. Тем более, своей семьи у взрослого родственника не было, и хорошо проводить время ему удавалось только в обществе старшей сестры и ее мужа.

Оставив машину под окнами, я удостоверился у отца, что никаких изменений в планах не произошло, затем направился по заученной дорожке к автосервису. Войдя внутрь, сразу же почуял знакомый запах бензина и ядовитого дымка. Из дальнего зала донеслась пара мужских голосов, буднично обсуждающих какие-то свои дела. Куртку оставил тут же на вешалке, вытер подошву кроссовок о постеленную старенькую тряпку, и вошел в зал. От ямы, над которой стояла припаркованная черная иномарка, тянуло холодом. Оттуда же доносилась очередная реплика отца.

– Тофик, ты бы взялся за голову уже.

Я принялся оглядываться в поиске дяди – тот затерялся среди металлических полок, деталей и инструментов.

– Да думаю, Игнатик, думаю. Как-то не хочется, я же еще молодой, – весело ответил он, как по заказу вынырнув из-за заднего колеса. Заметив меня, замахал ладонью, приветствуя.

– Здрасте, дядь Тауфик.

– О, Руслан, подай-ка мне ключ на двенадцать. Он в салоне, на переднем сидении, – попросил отец, вместо того, чтобы сказать «Здравствуй, сынок». Оставалось плечами пожать по дороге к автомобилю. Нужный инструмент быстро нашелся в салоне и еще быстрее оказался в руке, призывно торчащей из ямы. – Привет.