Чтение онлайн

Мы поплелись прочь «змейкой», разведчики впереди, с дистанцией в 5 метров друг от друга. Даже в темноте, здесь не было никаких укрытий и очень мало тени. Часто останавливались, чтобы осмотреть сектора впереди и по сторонам. Сразу за хребтом Бигля располагалась очень открытая часть широкой плоской долины, но лунный свет, каким бы он ни был, шел с юга и отбрасывал тень на север. Как только мы достигли этой тени, мы сразу почувствовали себя в большей безопасности.

Ночью, по кочками, болоту и ямами идти трудно, можно споткнуться. С тяжелыми «бергенами» сложно было не упасть. Наше продвижение сопровождалось одышкой и тихими проклятиями, когда мы падали. Нам помогали снова с трудом встать на ноги, как перевернутым черепахам. Мы взмокли под нашей одеждой, пот заливал лоб, шею и грудь. Когда мы остановились, неизбежный холод быстро пробирал снова. Моя больная спина тоже начала ощущать напряжение и боль, превращающие эти долгие медленные перемещения в настоящую пытку.

Мы продвигались вдоль северной стороны хребта Бигля, пока не достигли западного конца скального выступа. Примерно 600 метрами далее находилась характерная вершина и я не хотел даже приближаться к ней. Если бы аргентинцы сумели засечь наши радиопередачи, то они неизбежно обстреляли бы хребет, начав с вершины (именно это я бы сделал на их месте). Я хотел укрыться на менее явной позиции.

Мы сбросили «бергены», и я с Ником Аллином отправился на поиски наблюдательного пункта. Мы нашли подходящий плоский участок на краю склона с выступом скалы позади и глубоким ущельем спереди. Скалы позади давали защиту, и я надеялся, что наклонная расщелина в скале на вершине будет достаточной глубокой, чтобы по крайней мере двое из нас заняли позицию, с которой мы могли бы работать. Я подполз к вершине гребня, к выступу скалы, и осторожно выглянул из-за него. Там, внизу, лежала наша конечная цель Порт-Стэнли.

Впервые мы смотрели на то место, ради которого проделали весь этот путь. Я был очень удивлен тем, что увидел. Все уличные фонари были включены, крошечные звездочки нормальности ярко горели, как будто ничего необычного не происходило. План города был как на ладони, просматривались сетка улиц, кварталы домов и линия дороги вдоль края гавани Стэнли. В эту жутко холодную ночь воздух был так чист, что огни казались совсем близко.

Правее от набранного бисером ожерелья города, вырисовывались очертания горы Саппер и седловина, ведущая к горе Вильгельма и горе Тамблдаун. На переднем плане виднелись очертания Кортни-Хилл и хребта Вайрелесс, а изгибы реки Маррелл маслянисто поблескивали в бледном лунном свете. Вдалеке виднелся силуэт горы Кент (далеко справа), где остальная часть бригады готовилась к последнему броску.

Но гораздо менее живописно, менее чем в километре перед нами, смотрелись крошечные мерцающие огоньки аргентинских костров, вокруг которых часовые, без сомнения дрожащие, грели руки и пытались высушить озябшие ноги. Правее и ниже нас, на гребне Вайрелесс, на северных склонах нашего хребта, находились сотни вражеских солдат. Ночной монокль и оптический прицел выявили новые бесчисленные огни, похожие на крошечных светлячков в темноте, на холмах впереди и позади нас.

Я хотел быть абсолютно уверен в ориентирах, прежде чем начинать обстрел окрестностей города. Уличные фонари были неоценимой помощью, но мне нужно было подтвердить их местоположение и число днем, прежде чем использовать в качестве маркера ночью. «Арджи», возможно, оставляют сектора выключенными, чтобы сбить нас с толку. Я ожидал, что, как только начнут падать снаряды, они погасят все огни по крайней мере я бы так сделал, если бы был на их месте. Даже стрельба вдали от города будет сопряжена с риском, так как первый снаряд корабельной артиллерии может пойти куда угодно.

У нас был боевой корабль на линии огня, готовый открыть огонь, если он нам понадобится. (Этот термин линия огня, восходит к тому времени, когда корабли выстраивались в линию, бомбардировать осажденный порт, затем, возвращались обратно к флоту, пополнить запасы пороха и ядер довольно схожая с нашей ситуация). Я решил, что учитывая ограничения артиллерийской системы и весьма отрывочную информацию, которую я почерпнул из карты и аэрофотоснимков, разведывательных сводок и разговора с патрулем SAS, я не буду вызывать огонь этой ночью. Как только я, к своему удовольствию, убедился, что нам не понадобится корабль для нашей собственной защиты, я отпустил его с линии огня, чтобы он мог вернуться к безопасной позиции флота далеко на северо-востоке.

Мы с Ником Аллином дежурили в течение дня, а Дес, Стив и Тим обеспечивали нам прикрытие с тыла. Они принялись копать землю у основания скального выступа на севере, позади нас, а Ник и я рыли в нашей скальной расщелине. Нам удалось подвесить пончо под углом к нижней части расщелины, чтобы ее не заливало дождем. Мы положили сверху максировочную сеть и немного дерна, чтобы они сливались с окружающими скальными выходами. Расщелина была около 9 футов (прим. 2,7 м) длиной и от 2 до 3 футов шириной, с 30-ти градусным уклоном, из-за которого мы сползали вниз в наших спальных мешках во время сна. Мы втиснули «бергены» в щели у боковин, через которые свистел ветер, и тщательно расположили наше оружие и разгрузки так, чтобы они были под рукой. Я положил пистолет на выступ, рядом с нашими головами.

Ник и я по очереди наблюдали за происходящим, остальные спали или готовили чай в укрытии, а наблюдатель сидел на открытом месте за каменным бруствером с биноклем, телескопом и ночным монокуляром, несколькими картами, планом города и несколькими фотографиями основных зданий. FM-радиостанция с антенной, отведенной назад, чтобы не выделяться на горизонте, телефонной трубкой и телеграфным ключом стояла на скальном выступе. Наши запасные фляги с водой хранились под рукой, чтобы приготовить чай и наполнить их из солоноватой лужи, которую Дес нашел дальше по гребню. (Как я позже выяснил на своем опыте, было крайне необходимо фильтровать и стерилизовать эту воду).

В нижней части наблюдательного пункта можно было разместиться вдвоем, прижавшись друг к другу, хотя один человек должен был спать боком, а другой на спине. На моем месте был один стратегически неуместный камень, часть монолита и слишком большой, чтобы его можно было убрать. Я не мог полностью вытянуться или лечь ничком. Ночью мы вообще не разжигали огня, но я смог выкурить несколько сигар под прикрытием пончо окуривая Ника, который не курил. Чтение карт, настройка рации и т. д. делались при свете тщательно экранированного и затемненного фонаря. Красное стекло было почти полностью залеплено черной клейкой лентой с единственным, очень маленьким отверстием, позволяющим видеть только слабое свечение.

Мы находились как раз на переднем склоне хребта Бигля, а это означало, что днем мы вообще не могли сдвинуться с места. Из-за наличия позиций аргентинцев в нашем тылу (на Маунт-Раунд и высоте 500 всего в 1 км. от нас) Стив, Дес и Тим тоже не могли двигаться. Они по очереди несли вахту и приходили к нам по ночам. Они вырыли то, что можно назвать только неглубокими могилами, с ямой на краю, из которой они могли вести наблюдение. Пронизывающий ветер дул с севера, поэтому они всегда мерзли. Но даже при дневном свете стоявший в нескольких футах от них не мог их заметить. Их дискомфорт усиливался из-за абсолютной скуки. Им ничего не оставалось делать, кроме как бодрствовать, в течении долгих холодных дней.

Когда начало светать, мы осторожно выбрались из наших укрытий, чтобы проверить, что наша маскировка в порядке. Улучшить ее и скорректировать, прежде чем растущий свет зари сделает это слишком опасным. Раннее утро было лучшем временем для наблюдения. Утреннее солнце было мягким, а воздух — чистым. Как известно уличным фотографам, качество света лучше всего проявляется утром или вечером. Солнце, поднимавшееся за нашим левым плечом, но все еще низко висевшее в небе, отбрасывало тени, которые резко подчеркивали контуры пейзажа.

Одновременно с рассветом наступило время активности на аргентинских позициях. Из-за скал и оврагов появлялись фигуры. Некоторые шли по открытой местности с котелками, собираясь завтракать. Одетые в серое фигуры вставали в круг, засунув руки в карманы, притоптывали и хлопали себя по бокам, пытаясь согреться, после ночи в холодном спальном мешке.

В то первое утро, 10-го июня, легкий вертолет взлетел с основной вертолетной площадки аргентинцев в Стэнли, и целенаправленно прошел вверх по всему течению вдоль северного берега реки Маррелл. Вертолет пролетел в двухстах метрах, слишком далеко к западу, чтобы оказаться над нами и направился на север, к Маунт-Раунд. Он с грохотом пронесся вдоль берега (видимо, выискивая какие-нибудь следы высадки ночью), а потом осмотрел Маунт-Лоу и вернулся в Порт-Стэнли.