Чтение онлайн

«События, Павел Николаевич. Они приближаются».

«Вы имеете в виду?..»

«Мы с вами, Павел Николаевич, имеем в виду одни события. Те, которые нас с вами познакомили и, надеюсь, немного сдружили. Мы же встретимся с вами, когда вы вернетесь из города Ростова?»

«Обязательно».

«Я буду ждать вас. Вы ведь отправляетесь туда со своим помощником. Помнится мне, у него немного смешная фамилия…»

«Да, Худолей».

«Надеюсь, вы вернетесь втроем».

«Я тоже очень на это надеюсь».

Такой вот разговор припомнил Пафнутьев, когда сидел в самолете, откинувшись на спинку кресла. Но сейчас, по прошествии нескольких дней, он услышал в словах Евдокии Ивановны гораздо больше смысла, чем тогда, в скомканной беседе, происходившей на кухне. Теперь перед ним возникли вопросы, которых не было тогда. Он может и дальше доверять Евдокии Ивановне или должен ее опасаться?

Сейчас эта странная женщина вдруг показалась ему непредсказуемой и совершенно неуправляемой. Он понял, что не только молоток или профессиональный нож могут долгие годы томиться в ожидании своего часа. Не исключено, что в подвале и на чердаке могут тихонько скучать предметы куда более опасные, мстительные и решительные.

– Осторожнее надо бы с этой помощницей, – пробормотал он вполголоса и вдруг почувствовал, что кто-то настойчиво колотит его локтем в бок.

Конечно, это был верный помощник Худолей, который сладко проспал два часа полета.

– Подъем, Павел Николаевич! Идем на посадку. Красавицы стюардессы настоятельно советуют нам пристегнуться во избежание неприятностей, которые могут случиться при соприкосновении с землей. Вы как, в порядке?

– Да, вполне.

– Вы что-то бормотали во сне. Кто-то привиделся? Чует мое сердце, опять Евдокия Ивановна? Да, Паша?

– Она, сердешная, – подтвердил Пафнутьев.

– Осторожней бы с ней. Чреватая бабуля!

– Не нам нужна осторожность, Худолей, не нам.

– Неужто она еще на кого-то глаз положила?!

– Похоже на то.

– Поделись, Паша!

– Чуть попозже. Прилетели мы, однако. Ремни пора отстегивать.

Зайцева вполне можно было узнать по школьным фотографиям. Конечно, он повзрослел, вес немного набрал, как говорят, малость заматерел. Оно и понятно. У летчиков питание калорийное, работа обязывает. Залысинки появились, еще небольшие, но уже заметные.

«Взгляд у него спокойный, – отметил про себя Пафнутьев. – В нем разве что немного любопытства, скорее заинтересованности. Кто это, дескать, хочет со мной повидаться, по какому поводу?»

Присев к столику, за которым расположились Пафнутьев с Худолеем, Зайцев оглянулся, кому-то махнул рукой, улыбнулся.

Потом он спокойно повернулся к Павлу и заявил:

– Наш начальник полетов сказал, что вы хотите поговорить со мной. Он ничего не напутал?

– Нет, это правда, – ответил Пафнутьев и тоже с ленцой огляделся по сторонам.

Два оперативника за соседним столиком, крепенькие, загорелые ребята в белых рубашках с короткими рукавами, ни у кого не вызывали подозрения или настороженности. А початая бутылка пива, стоявшая между ними, создавала атмосферу легкости и беззаботности.

– Я хотел только спросить вас кое о чем. – Пафнутьев покопался в папке, лежавшей на столе, и вынул достаточно большую фотографию Светы – Худолей очень даже неплохо увеличил школьный снимок.

Зайцев, все еще легкий, беззаботный и уверенный в себе, протянул руку к снимку и тут же, через секунду, сам того не замечая, отдернул ее.

– Нет. Я не знаю эту девушку.

– И никогда с ней не встречались? – негромко спросил Пафнутьев. – Не торопитесь отвечать, посмотрите внимательней. Этот снимок давний, ему около десяти лет. Сейчас она выглядит немного иначе. Ее мало кто узнает. – Пафнутьев вынул из потрепанной папки еще одну фотографию и положил ее рядом с первой.

На втором снимке был крупно изображен оскаленный череп с черными пустыми глазницами.

– Сейчас девушка выглядит примерно вот так, – невозмутимо добавил Павел.

– Нет-нет, мы незнакомы! – почти выкрикнул Зайцев, резко отодвинул стул в сторону и вскочил, готовый бежать.

Но оперативники, забывшие про пиво, нагревшееся на южном солнце, мгновенно оказались рядом с Зайцевым и снова усадили его на стул. Они тут же завели ему одну руку назад и пристегнули ее браслетами к спинке стула.

– Даже так, – растерянно пробормотал Зайцев.

– Вы напрасно торопитесь, – негромко продолжал Пафнутьев. – Начальник сказал мне, что полетов у вас сегодня не предусмотрено. Мы еще немного поговорим, если вы не возражаете. Наш самолет отправляется через два с половиной часа. Я хочу еще кое-что сказать и показать вам, если вы не против. Тогда наши отношения примут какую-то более-менее осмысленную форму. Договорились?

– Да, извините. Уж больно все это неожиданно.

– Согласен, – сказал Пафнутьев. – С другой стороны, у вас было время подготовиться.

– Этого времени оказалось даже многовато.

– Что вы имеете в виду?

– Да так, ничего, в общем-то. Вырвались слова.

– Бывает, – благодушно откликнулся Пафнутьев и снова открыл свою зловещую папку.

На этот раз он вынул оттуда фотографию, на которой были изображены несколько юношей и девушек. Все улыбаются, молоды и, как говорится, хороши собой. Был среди них и парнишка в белой форменной курточке. Как и на других снимках, он стоял чуть в сторонке. Но эту его обособленность можно было заметить, только зная о ней, ожидая ее и желая увидеть.

– Себя узнали? – спросил Пафнутьев.

– Да. Ничего парнишка был.

– На этом снимке ваши друзья. Похоже, он сделан после школы. Вы здесь уже в форменной курточке летного училища.

– Эта курточка у меня появилась еще в десятом классе, – неосторожно сказал Зайцев, тут же поперхнулся, замолчал и отодвинул фотографию от себя подальше.

– Да, это заметно, – проговорил Пафнутьев.

– А как вы догадались, что снимок сделан после школы? – осведомился Зайцев.

– На этом снимке у вас непорядок в туалете.

– Какой? – Зайцев свободной рукой снова придвинул к себе фотографию. – В чем непорядок? Ширинка застегнута, брючки наглажены, туфли начищены. Я вас не понимаю.

– На вашей курточке не хватает одной пуговицы, – сказал Пафнутьев и выразительно посмотрел на оперативников.

Дескать, ребята, будьте настороже. Сейчас возможны неожиданности.

Это было лукавое предложение Худолея. Еще при подготовке к этой поездке в Ростов он предложил Пафнутьеву одну пуговицу на фотографии заретушировать, чтобы Павел в нужный момент при разговоре с Зайцевым попытался использовать эту маленькую подробность. Если Игорь совершенно невиновен и оказался под подозрением случайно, то просто не обратит внимания на слова Пафнутьева о пуговице. Если же убийца все-таки он, то пуговица становится прямо-таки зловещей подробностью.