Чтение онлайн

– А, тогда ладно.

– Присаживайтесь. – Пафнутьев указал рукой на стул. – Слушаю вас внимательно. Как поживает Евдокия Ивановна? Что-то я давно ее не видел. Уже дня два или три.

– Вся в заботах, в хлопотах. Она очень переживает в связи с тем, что вам удалось установить убийц девочек.

– Но это мои заботы и хлопоты.

– Она все это приняла очень близко к сердцу.

– Передайте ей, пусть заглянет как-нибудь. У нас с ней всегда есть о чем поговорить. Да и она обычно с новостями приходит.

– Вот и я о том же. Она связалась с каким-то юристом. Тот убедил ее в том, что невозможно ничего доказать. Дескать, много времени прошло, все следы преступления исчезли, как говорится, растворились во мгле. Если преступники сами не признаются, то никто ничего доказать и не сможет. А вы как считаете?

– Так она что, взялась доказательства искать?

– В меру сил.

– Напрасно. Не ее это дело.

– Евдокия Ивановна сказала мне, что ей удалось помочь вам. Курточку с уликами доставила.

– Похоже, она не только вам об этой курточке рассказала?

– Возможно.

– А вы, простите, ей кем доводитесь?

– Доброжелатель.

– А зовут вас как?

– Ваня, – помолчав, ответил гость.

– А по батюшке?

– Николаевич.

– А сколько вам лет, Иван Николаевич?

– Скоро тридцать.

– Так вы со Светой почти ровесники?

– Почти.

– У вас с ней что-то было?

– Так, почти ничего. Не успели мы.

– Руки чешутся?

– Все десять лет чешутся.

– Молоток на подоконнике у Евдокии Ивановны видели?

– Я его и подгонял.

– Хорошая работа. Правда, ржавчина небольшая появилась.

– Долго без употребления лежал. Но ржавчина ничему не мешает.

– Мешает, – поправил его Пафнутьев. – Следы оставляет.

– Учту, спасибо, – сказал Иван Николаевич.

– Вот и поговорили. – Пафнутьев тяжко вздохнул.

– Так что мне передать Евдокии Ивановне? Верить тому юристу или послать подальше? Ведь он бывает у Евдокии Ивановны, заглядывает к ней время от времени. Может, на гонорар надеется? Уж больно плюгавенький мужичок тот, который юристом себя называет.

– Уж если заглядывает и продолжает на своем настаивать, то гоните его. Под зад коленом и вслед поленом.

– Хороший совет! – Иван Николаевич усмехнулся. – Надо запомнить. В жизни может очень даже пригодиться.

– Только я могу знать, доказуемо ли их преступление или нет! Больше никто. Потом судья будет решать, а здесь, в этом кабинете, на данном этапе следствия!.. Ты меня понял, да?

– А сейчас убийцы на свободе? Под подпиской о невыезде? Так это у вас принято?

– Нет, у нас принято совсем не так. – Голос Пафнутьева приобрел металлическое звучание. – Со вчерашнего вечера все они сидят в одиночках. Еле уговорил Шаланду – каких-то бумаг ему не хватало. И знаешь, какой довод подействовал? Молоток на подоконнике у Евдокии Ивановны. Я сказал ему, что если не спрячем, то люди сами с ними разберутся. «Так это же будет самосуд!» – ужаснулся Шаланда. И камеры-одиночки нашлись тут же.

– Так это вы их от суда людского упрятали!

– Да им и так по двадцатке светит! Чего тебе-то переживать?

– Не верю! Пойдут восторженные характеристики с мест работы, жены все в больницах окажутся, у детишек тут же обнаружится что-то неизлечимое. Отработанная система! Через год пивком будут лакомиться на проспекте.

– Чушь несешь, – негромко проговорил Пафнутьев. – Полную фигню.

– Будем посмотреть, – проговорил гость. – Время покажет.

– Передавайте привет Евдокии Ивановне. Нам с ней есть о чем поговорить.

– Так я пошел?

– Будут новости, заходите. – Пафнутьев все никак не мог остановиться на чем-то одном, выбрать, обращаться к гостю на «ты» или все-таки на «вы».

– Будут. Обещаю.

– Тогда тем более заходи.

– До скорой встречи, уважаемый Павел Николаевич.

– Будь здоров!

«Вот и ушел странный человек, который назвался Ваней. Он якобы знаком с Евдокией Ивановной, вокруг которой вьется-вертится еще один странный человек, который называет себя юристом и берется предсказывать исход судебного процесса.

Какой вывод напрашивается из всего этого, дражайший мой Павел Николаевич? Ты узнал что-нибудь новенькое? Нет, Паша, ничего ты не узнал. Что-нибудь выпытал у тебя этот нежданный гость? Вряд ли. Ничего он не выпытал. Похвастался, что знает о белой курточке без пуговицы, и был таков.

Так чего же он все-таки хотел?

На этот вопрос может ответить только один человек. Зовут его Евдокия Ивановна.

Ну так что, Евдокия Ивановна, золотая вы моя. Надо бы нам с вами повидаться. И не тогда, когда вам этого захочется, когда у вас созреют вопросы, недоумения, нетерпения. Ведь у вас есть телефон, а у меня – его номер».

Павел тут же набрал этот самый номер и проговорил:

– Евдокия Ивановна? Здравствуйте! Пафнутьев на проводе. Я сейчас еду к вам.

– Появилось что-нибудь новенькое?

– Вас трудно удивить. Новенькое может быть только у вас.

– Ну, что ж. Всегда вам рада. Я на месте.

Евдокия Ивановна встретила Пафнутьева у калитки. Расположились они за столиком в саду.

– В дом не зову. Грустно там, – пояснила женщина.

– Понимаю.

– Девочек похоронили. Вы, наверно, знаете, народу было – чуть ли не полгорода.

– Знаю.

– Врач сказал, что каждая получила камнем по голове. Но все оставались живы. Значит, засыпали их прямо так. Умерли они от удушья. Пуговичка помогла?

– На пуговичку вся надежда.

– Значит, Света вас поддерживает?

– Говорю же – на нее вся надежда. Приходил ко мне мужичок, на вас ссылался, Иваном назвался. Ваш человек?

– Мой. Не забывают они меня.

– Зачем приходил – не сказал.

– Познакомиться хотел. Вы ему понравились. «Теперь я спокоен». Это он так сказал, когда от вас вернулся.

– Надо же!..

– Все бы хорошо, но вот обедню вы, Павел Николаевич, нам маленько подпортили.

– Это как же?

– Спрятали убийц в надежное место. Нам теперь до них не добраться.

– Не переживайте, Евдокия Ивановна. Не вы, так другие доберутся. Разговор у них будет покруче вашего.

– Может, и покруче, да не наш. А мне бы хотелось самой с ними побеседовать по душам.

– От общения с вами им не уйти! – произнес Пафнутьев странные слова.

– Это как же вас понимать, Павел Николаевич?