Чтение онлайн

2.10. Миссия в Церкви и в нехристианской среде. Миссия провозглашения слова Божия и примера жизни также стала составным элементом первоначальной францисканской харизмы, укорененным в представлении Франциска о самом себе: Святой видел себя «смиренным рабом», «рабом всех» и говорил, что ему должно «служить каждому, исполняя благоуханные слова Господа». [20] Пережив опыт Евангелия, братья ощущали себя посланными возвещать Царствие Божие в Церкви и среди людей, в гуще их повседневных забот. Особенным же образом они призывали людей обратиться к Богу, восхвалять и прославлять Его собственной жизнью, в страхе Господнем и в уповании на Него. Апостольская проповедь братьев, как не являвшихся священниками, так и братьев, облеченных священным саном, была проста, без ученых притязаний, но не имела чисто нравственного и аскетического содержания, как это было присуще нищенствующим и еретическим движениям той эпохи. При всей своей простоте эта проповедь являлась истинно богословской, ибо братья, следуя поучениям Франциска, возвещали, что Триединый Бог Творец есть единственная ценность человеческой жизни и Судья человека. К Нему мы должны обратиться, соединившись с Ним в вере, а из этого последует полное нравственное и аскетическое преображение нашей жизни. Позднее, еще при жизни Святого, францисканская проповедь начала приобретать более вероучительное содержание и все теснее связываться с пастырской деятельностью. Однако она сохранила стиль Франциска, наставлявшего о проповеди покаяния: «Братьям надлежит возвещать Царство Божие с простотой, смирением, скромно и мягко, помня, что они первые, кто нуждается в прощении Божием и в обращении к Нему».

Миссия начального францисканского Братства не ограничилась христианским миром. Она распространилась и на нехристианские земли, где братьям предстояло сначала дать свидетельство жизни по Евангелию, уважая местные верования, а уже затем, когда представится случай, открыто выступить, возвещая истину о Христе Искупителе и Божественной Троице.

2.11. Евхаристия — таинство смирения. Начальная францисканская харизма сочетала слушание и провозглашение слова Божия с глубоким и своеобразным опытом Евхаристии. Франциск жил в ежедневном ревностном приобщении к Христу в Евхаристии, пребывающему среди Своих братьев силой слова Божия, этому он учил и своих братьев. В таинстве Евхаристии он видел и чувствовал, особым образом пребывающего среди людей Сына Всевышнего Бога. С самого начала своего духовного пути с братьями, Франциск почитал в этом таинстве Воскресшего Христа. [21] Каждый раз, участвуя в Евхаристии, он созерцал вновь совершающееся чудо смирения Всевышнего Бога, совлекающего с Себя славу и становящегося меньшим в кусочке хлеба и нескольких каплях вина.

Франциск призывал братьев ежедневно учиться у смиренного Бога, чтобы обрести живое чувство призвания быть меньшими в Церкви и в обществе. Этот опыт стал неотъемлемым элементом харизмы Франциска, указывающим не только францисканцам, но и всем верным на глубочайший смысл Евхаристии и ее ценность для нас.

2.12. Сыновнее чувство к Пресвятой Богородице. В первоначальном францисканском Братстве поклонение Христу сочеталось с особым почитанием Пресвятой Богородицы. Франциск и его братья видели Марию в сокровенном единении с Сыном Всевышнего, принявшим бедность и унижение, дабы стать ближе ко всем людям и даровать им Божественную жизнь.

«Дева Мария, — пишет Франциск, — это Чертог, в коем Сын Всевышнего освящающей силой Духа основал обитель». Она — Матерь Спасителя, Владычица, и вместе с тем Она — Его раба. В полноте своей веры Мария является образом Церкви. Божественное материнство и плодоносное девство в вере было основанием ревностного почитания Марии Франциском и его братьями.

Для ассизского Святого и его сподвижников Пресвятая Богородица, будучи бедной, дала Сыну Божьему наше немощное человеческое естество и принесла Его в мир бедняков в буквальном смысле этого слова, и, как к бедной, братья взывали к Ней. С бедным и униженным Христом Они связывали Его бедную Матерь и Деву, осенявшую их, сопутствовавшую им на стезе нищеты и меньшести.

2.13. Слово мира и миротворчество. Среди составляющих харизмы Франциска и первоначального Братства стоит упомянуть миротворчество и возвещение мира среди людей. Ко всем, кого францисканцы встречали на пути, они обращались с пожеланием «мира и добра» — мира с Богом, мира с братьями, мира с самими собой. Возвышаясь над доводами враждующих сторон, они прилагали силы к истинному примирению и улаживанию отношений между людьми, их братьями. Святой Франциск был для своих последователей живым примером такого поведения, им остается он для ордена и по сей день.

2.14. Братство с природой. Чувство братства с природой, со всей Вселенной — это непрестанное прославление и благодарение Бога за дар творения от своего имени и от имени всего сотворенного.

Через этот опыт и свидетельство братья-францисканцы помогали узреть Бога Творца, таинственно пребывающего в Своем творении, людям, живущим в историческую эпоху, когда преобладал духовный идеал «бегства от мира» и было крепко убеждение, что воздавать поклонение Богу можно и должно только в духовной сфере и внутри монастырской ограды. Франциск с первыми своими братьями призывал людей считать всё сущее в мире созданиями Божиими, братьями и сестрами в Нем, благодарить Всевышнего Бога Творца за дар этих братьев, несущих человеку радость своим существованием.

Уже в первые десять лет жизни Братства его облик претерпевал изменения, но наибольшие перемены произошли в нем после утверждения Устава и смерти основателя. Некоторые приняли их за упадок, отклонение от идеалов, даже измену им. Среди множества причин, обусловивших эти новшества, главными стали растущее многообразие пастырского служения, расширение проповеднической деятельности и начало предназначенного для этой цели обучения.

Первые перемены во францисканском Братстве наметились уже в 20-е годы XIII века, особенно после утверждения Устава, когда братья все чаще принимали на себя пастырские обязанности, отвечавшие реальным общекультурным и пастырским нуждам Церкви. Это происходило как по настоянию церковной иерархии, так и по инициативе самого Братства, которое пополнялось клириками, происходившими из образованной среды. В 30-е и 40-е годы пастырское служение стало преобладающим занятием братьев, которые обосновывались в центрах крупных городов Европы. Четко обозначилась клерикализация ордена, в котором уже большую часть составляли священнослужители, обители братьев все чаще перемещались в города, а в главных монастырях,конвентах учреждались школы. Эта тенденция усилилась с открытием в разных местах, в частности, в Париже (1236) и Оксфорде (1242), генеральных и академических школ, имевших собственных преподавателей. Были приняты первые Конституции (Римские в 1239, Нарбонские в 1260), демократизировавшие управление орденом в соответствии с новыми требованиями апостольской деятельности и общинной жизни. Была утверждена клерикализация ордена: в 1240-42 гг., исходя из того, что священнослужение стало главенствующей деятельностью, его генеральные настоятели ограничили число братьев-мирян и стали поощрять прием клириков.

На пожертвования городских властей и населения в городах началось строительство просторных церквей и монастырей для братьев. [23] Их возникновение в самом сердце больших городов отвечало растущим потребностям людей в пастырском попечении, не всегда достаточно усердном со стороны секулярных клириков. Нельзя при этом забывать, что возведенные здания служили и общественно-полезным целям, когда, следуя идеалу бедности и невладения имуществом, Орден францисканцев отдавал монастыри под собрания, заседания советов и судов, прием городских гостей. Построенные в готическом стиле, с характерными для каждого региона особенностями, эти церкви находились в распоряжении города, в отличие от приходских церквей, нередко принадлежавших иноземным прелатам и подолгу остававшихся закрытыми. Францисканские обители строились по образцу монастырей цистерцианцев, наиболее близких францисканцам по простоте и бедности. В них появились внутренние дворики, залы Капитулов, сад, внешнее ограждение.

Буллой Папы Иннокентия IV от 5 апреля 1250 года церкви Ордена, вокруг которых образовались конвенты, где жили не менее тринадцати братьев, были объявлены «монастырскими церквями» (ecclesiae conventuales). Эти церкви имели привилегии «коллегиальных» церквей, в которых священники-францисканцы имели право совершать богослужения, исповеди и отпевание усопших. Одновременно было позволено расширять существующие церкви и строить новые, более просторные. Орден приобретал конвентуальный облик, что отразилось на наименовании братьев и мест их общежития. После упомянутой буллы Папы Иннокентия (1250) и в Нарбонских конституциях (1260) места проживания общин стали называть «конвентуальными местами» (loca conventualia), а малые обители, чаще всего сельские и используемые для уединения, — «неконвентуальными местами» (loca non conventualia). Братьев, образовавших в «конвентуальном месте» общину числом не менее 13 членов, также стали именовать «конвентуалами» (conventuales), их гвардиана — «конвентуальным», тогда как братья, жившие уединенно, именовались «не конвентуалами» (non conventuales). Одновременно «конвентуальное» ядро ордена, куда вошли практически все его члены, назвали «Общиной ордена», а конвентуалов — «братьями Общины».

Тем не менее, в ордене всегда оставались и охотно им поддерживались братья, живущие в полном уединении или в малых обителях вне населенных мест. Это следует уже из Нарбонских конституций св. Бонавентуры (1260), который, однако, полагал более полезным, «промыслительным и оправданным» проживание братьев большими конвентами в городах, где была нужда в пастырском попечении верных и можно было получить образование, а также для соблюдения дисциплины и правил общинной жизни. Св. Бонавентура, прославленный как Серафический доктор, видел в конвентуальном развитии ордена прекрасную аналогию с развитием Церкви, которая, отойдя от первоначальной суровой простоты в Галилее, осталась верна себе, распространилась по всему миру и породила людей великой святости во славу Божию и на благо верных.