Чтение онлайн

– Озерова, по какому случаю забастовка? Мы еще о цене не договорились? Ты работаешь в свое основное время, а за сверхурочные я буду тебе доплачивать отдельно. Ну, скажем, пятьдесят процентов или даже шестьдесят.

Лера молчала. Она не знала, как объяснить, что дело совсем не в деньгах, и ни в отпуске, которого ждала весь год. Она просто не хочет связываться с темными делами, а то, что тут не все чисто и прозрачно поймет даже младенец. А еще чувствует непонятное волнение, и мужик с топором в кофейной чашке пугает…

Но, не поднимая глаз, Лера промолвила, что боится не справиться с таким заданием, и не успеть по жестким срокам.

– Ну, какая ерунда, Озерова! Ты, да не справишься с ерундовым пейзажем? Ладно, про пять дней я, конечно, погорячился. Но пара недель – это все, что я могу тебе дать. Хотя, может, Карловна и не хватится своего сокровища, – мечтательно глядя поверх Лериной головы, произнес шеф. – Но все равно, не будем расслабляться. Садись и работай. И отныне, каждое утро приходи в этот кабинет без особого приглашения.

– А как я сюда попаду с утра. Вы же приезжаете к обеду, – уже мысленно сдавалась Лера.

– Так и быть, дам тебе запасной ключ. Но об этом никому. Поняла, Озерова? Садись и жди, я сейчас.

Павел Аркадьевич вышел, погремел в своем кабинете сейфовой дверью, и вскоре торжественно внес пейзаж.

– Вот, приступай. – Объявил он так, словно вручил Лере первую премию на международном конкурсе.

«Может, он ждет благодарности за доверие?» – задумалась Лера, но благодарить все – таки не стала.

Шеф вышел на цыпочках в своих мягких мокасинах из кожи питона, оставив после себя запах мускуса и легких пряностей.

«Хотелось бы мне, чтобы мой мужчина пах так же. Вот когда у меня появится мужчина, я обязательно подарю ему такой одеколон. Надо бы спросить у шефа, как он называется? Хотя, этот запах будет мне напоминать Павла первого, а с ним у меня точно ничего хорошего не связано».

Лера оглядела небольшое пространство: рабочий стол возле окна, удобный крутящийся стул, у стены небольшой диван с мягкими подушками и современный буфет, на котором стоял электрический чайник, и была вмонтирована маленькая раковина, а за стеклянными дверцами просматривалась посуда.

Через пять минут шеф внес мольберт и коробку с красками «Муссини».

– Ну, вот, Озерова, можешь приступать. Кажется, все у тебя есть. Если что понадобится, обращайся только ко мне.

– Мне надо забрать свои вещи из подвала.

– М-да, – отчего-то загрустил Павел Аркадьевич, – иди, только никакой информации коллегам. Спросят, скажи… Нет, ничего не говори, поняла, Озерова? Ничего не говори!

Да, это будет легче, чем объясняться с Верой Тимофеевной. И зачем я ей наврала утром? Но к Лериному облегчению, Тимофеевны на месте не оказалось, а двум другим коллегам было все равно, куда Лера уходит и зачем.

Сделав карандашный набросок, Лера стала подбирать краски. Взгляд ее притягивала ротонда. Она была, каких – то неправильных размеров. Может, художник не слишком разбирался в пропорциях, или развалины были на самом деле такие огромные. Но что-то в них было не так. Да к тому же автор тщательно прорисовал все узоры тяжелых капителей, в то время как коровы были явно написаны с небрежностью.

«Ох, что – то тут нечисто. Отгадать бы только что? А, может, не следует ничего разгадывать. Не мое это дело. Мне поручили сделать копию, а для чего – меня волновать не должно. Но волнует и еще как!»

Мамин звонок вывел Леру из тревожных мыслей.

– Лерочка, когда ты к нам приедешь? Близнецы очень интересуются. Спасибо тебе, наши отношения явно наладились. Правда, ходим с папой в перьях и называем вещи странными именами, что в голову приходит, – хихикнула мама. – Но у нас с папой нет словарика с индейскими словами, поэтому пишем свой. В прямом смысле пишем, чтобы не забыть, а то у наших внуков такая память отличная! Ты как, доча?

– У меня все отлично, – бодрым голосом начала Лера. – Шеф поручил интересное задание. Вот корплю над ним днями, не поднимая головы.

– Лер, а если честно? – задала мама странный вопрос. Видимо бодрый тон ее не убедил или материнское сердце что-то почувствовало.

– Да все нормально, мама. Просто, задачку одну никак решить не могу, а очень хочется.

– Лерочка, иногда лучше вообще не решать задач. Так для здоровья полезнее.

«Ну, прямо как Томка!»

– Я тоже склоняюсь к этому, мамочка! Не волнуйся за меня.

– А я что-то волнуюсь! – вздохнула мама.

Всю неделю Лера с удовольствием трудилась над неизвестным шедевром. Ей нравилось ее уединение. Павел Аркадьевич приходил поздно, а иногда и вовсе не приходил на работу. Это называлось: «Работать с клиентом на выезде!» Но чаще шеф просто устраивал себе очередной выходной. И Лера оставалась совсем одна на третьем этаже. Она привыкла к тишине, что ее окружала и больше не обращала внимание на шорохи и скрип, которые пугали ее по началу. Картина занимала все ее мысли и время.

В этот день шум в соседнем помещении мешал и отвлекал Леру от работы. Павел первый с утра был раздражен, резко отвечал на телефонные звонки, постоянно выбегал из кабинета, громко хлопая дверью. Работать в такой обстановке было сложно.

А тут еще к шефу пришла Эллина и устроила самый настоящий концерт своим визгливым голосом. Павел же, наоборот, почти шептал, стараясь не привлекать внимания, но скоро и его терпение лопнуло.

– Где планшет, я тебя спрашиваю?… Ты какое имеешь отношение к Ромми?… Ты украл у меня ключи?

– Прекрати, Эллина! Ты ведешь себя как истеричка!

– Это ты меня так назвал? Да как ты посмел, ты… Ты хоть представляешь, какой ценностью я владею. Это мое имущество, слышишь, мое! Я наследница! И теперь мне понятно, почему ты так меня добивался. Тебе не я была нужна, а квартира Карловны с ее сокровищами. Моей, между прочим, родственницы.

– Успокойся, Эллина! Мне надоели твои вечные упреки в корысти. Между прочим, живешь ты на мои деньги и их абсолютно не считаешь. Ты в чем – то нуждаешься? Тебе для полного счастья не хватает звезды во лбу? Я потакаю всем твоим капризам, забочусь о тебе, а ты так, значит, думаешь обо мне. А, может, ты ждешь, когда умрет твоя тетушка, и тогда ты станешь наследницей? А я просто транзитный аэропорт? Отсиделась ни в чем себе не отказывая, а потом помашешь мне ручкой? Так вот нет! Я тебе развода не дам, так и знай!

– Только попробуй! Тогда я тебя убью, транзитный аэропорт! – спокойным голосом проговорила любимая супруга.

Дверь кабинета распахнулась, явив красного, запыхавшегося Павла первого. Он дышал так тяжело, словно пробежал стометровку. Голубая футболка на нем взмокла, и некрасивые темные пятна расплылись на животе и груди.

– Вы все слышали, Озерова?

– Я старалась не подслушивать, но вы разговаривали громко. Простите.

– Да за что вы извиняетесь? Это мне надо просить у вас прощение за такой радиоспектакль. Вот ведь как бывает, Лера!