Чтение онлайн

Существа-джентльмены задумались, протягивая ноги к огню и попыхивая трубками.

– Вы правы, - сказал первый.
– Единственное неудобство здесь - смех этой толпы, там - снаружи.

– А, толпа, - ответил его коллега.
– Она смеялась над нами и раньше, ведь правда? И потом, если мы, с ее точки зрения, за решеткой, то с нашей точки зрения - сама эта толпа за решеткой. Следовательно, разве у нас нет права смеяться над ней так же, как она смеется над нами?

– Прекрасно, это решает вопрос, - хором закричали джентльмены и, видимо, уставшие от плодотворного разговора, приготовились вздремнуть.

Но тут один из зрителей бросил в клетку кусок желированной каши. Джентльмены повели носами. Первый взглянул краешком глаза и начал тихонько пробираться к каше. Остальные последовали его примеру. Каждый пытался проползти к вкусной каше так, чтобы коллеги его не заметили. Но, убедившись, что это невозможно, все одновременно набросились на добычу. Вокруг раздавались крики и ржанье, заглушаемые гомерическим смехом публики. Трубки джентльменов валялись по полу... Отдаляясь от этой клетки, я успел прочитать надпись: "Говорящие животные. Питаются кашей. Безопасны".

Следующая клетка преподнесла нам скучный диалог. В ней сидели два дистрофических существа с лысыми головами. Они рассуждали.

– Великий Йауиюайя был непогрешим, - говорило одно существо.

– Да, непогрешим, - подтверждало другое.

– Непогрешим, как Супердоор?

– Как он, - флегматично отвечало другое существо.

– Но Йау утверждает, что Эргон - нематериален.

– Да, утверждает.

– А мы знаем, что он материален, - Да, знаем.

– В таком случае Йау ошибается?

– Очень возможно.

– А мы правы?

– Да, мы правы.

– А в чем же тогда наша ошибка?

Второе существо широко зевнуло и вздохнуло:

– Сколько раз объяснять тебе? Наша ошибка в том, что мы не пошли и не сказали о наших сомнениях тому старому дураку из четвертого корпуса..

– Это не существенно с философской точки зрения, - сказало первое существо.
– Итак, великий Йау был непогрешим.

– Да, непогрешим...

Мы сбежали от этих скучных животных и даже забыли прочесть надпись на их клетке. Но зато следующая надпись сразу бросилась нам в глаза: "Вздыхатель". Вздыхатель прогуливался по клетке спиной вперед, потому что лицо его находилось со стороны спины. Он лил слезы и упорно повторял:

– Когда-то все было по-другому... Дооры были другими... Они меня понимали. Они меня ценили. Я их рисовал и они меня ценили. Я мял, давил, душил, отстранял, отнимал, раздавал, умиротворял, повышал, понижал, советовал, наказывал... И они меня ценили... А сейчас?!

На соседней клетке висела табличка: "Животное - мечтатель о будущем". Обитатель этой клетки не говорил и вообще ничего не делал. Он просто лежал на полу, глядя задумчиво в потолок, с трудом сдерживая дыхание для того, чтобы его не услышали и не посчитали живым. Перед этой клеткой зрители даже не останавливались.

Мы продолжали осмотр зоопарка. Оказалось, что у большинства экспонатов были какие-нибудь идефиксы. Одни внушили себе, что без письменности Эргон не может существовать, и, не имея чем писать, царапали ногтями по полу клетки. Другие настаивали на том, чтобы вместо блуз с коричневыми кругами на груди, эргонцы и эргонки ходили бы обнаженными по пояс, потому что это было бы экономичнее.

Третьи предлагали закрыть Селену-2 - когда я спросил Юй Оа, что это означает, он ответил, что Селена-2 - второй, более далекий естественный спутник Эргона, на котором обитают эргонцы, страдающие тяжелой девиацией. Четвертые клялись, что не сделали ничего и даже не помышляли ни о чем, и это вызывало гомерический смех публики. Пятые сожалели о том, что ничего не сделали и даже не помышляли ни о чем и т. д. Некоторые же просто молчали и с удивительным безразличием наблюдали за веселыми фелиситеанами. А имелись и такие, которые не просто молчали, но закрывали глаза, затыкали уши пальцами и лежали в своих клетках ни живы ни мертвы - это были ужасно печальные животные. На их клетках не было надписей.

Последняя клетка, в которую мы заглянули, была очень тесной.

Ее обитатель стоял, прижавшись к железным прутьям решетки, и задавал вопросы:

– Почему? Как? До каких пор? Откуда? В каком смысле? Неужели? Возможно ли? Как так? Действительно ли? Каким образом? Не слишком ли? Который час? В каком веке мы живем? Вы эргонец или грязный нигилианец? Почему вы так смотрите на меня? Эргон - это планета, и если планета, почему она не вращается? Что вы себе позволяете? Разве это можно? О чем я говорил? Кто это сказал? Как сказал? Доор засмеялся или нахмурился? А вы что сказали? Сколько дней в декаде?..

Я не знаю почему, но именно перед этой клеткой я тоже почувствовал себя печальным животным. Лала Ки посмотрела на меня и взяла под руку. Мадам Оа обернулась ко мне и спросила, как я себя чувствую.

– Хорошо, - ответил я.
– Но эти экспонаты очень похожи на эргонцев..?

– Они и есть эргонцы, - сказала мадам Оа.
– Эргонцы, которые скатились до уровня животных.

– Не может быть, - сказал я.

– Может, - вмешался Юй Оа.

– Но где же тогда ваши животные?

– На Эргоне давно уже нет никаких животных, - объяснил нам Юй Оа. Третье Доорство их уничтожило, чтобы не возникало лишних ассоциаций...

– И все-таки кто же они - те, которых мы видели?

– Эргонцы с признаками легкой девиации. Согласно двести тысяч восемьсот шестьдесят шестому правилу эти случаи приравниваются к хоответствующему, уже не существующему Зоотипу, - бесстрастно пояснил Юй Оа.
– Жалкие, действительно, но смешные. Вы не находите?

– Нахожу, - согласился я.
– А где вы их достаете?

– Главным образом в Пантеоне интелохахохов. Но сюда попадают и охахохи.

Теперь мне стало ясно, почему близость зоопарка к Пантеону являлась большим удобством. Для того, чтобы пресечь мои вопросы, Ртэслри дополнительно объяснил, что на Эргоне нет тюрем и психиатрических больниц, как у нас во Франции, а соответствующие функции исполняет этот Зоопарк и Селена-2. Когда я возразил, что существа эти мне кажутся исключительно безобидными, а некоторые из них и вполне почтенными (я имел в виду молчунов с закрытыми глазами и заткнутыми ушами), Ртэслри пробулькал:

– Преступление - вещь относительная, Луи Гиле. Оно определяется законом, писаным или неписаным. На Эргоне нет убийц, воров, прелюбодеев, предателей, шантажистов и прочее. Эргон является развитой цивилизацией. Единственный вид преступлений здесь - девиации мыслей.

"Интересное дело, - сказал я себе, - до такого юридического изящества даже Третий нибелунгский рейх не додумался." После посещения Пантеона и Зоопарка наступило нечто вроде будней, главной отличительной чертой которых была скука. Юй Оа сообщил мне, что, в сущности, скука считается одним из наибольших достижений их цивилизации, но для француза, как вы знаете, это не утешение.

Юй по-прежнему охранял золотой сундучок в библиотеке. Мадам Оа программировала роботов. Ртэслри почти беспробудно спал, так как картину, которую мы могли наблюдать на Эргоне, он предвидел еще при первом своем посещении этой планеты.

Мы с Лала Ки хотели было взглянуть на домашний быт эргонцев, но, оказалось, что у них нет домашнего быта. Кроме того, обычай ходить в гости, в принципе, был отменен: для каждого визита, требовалось специальное разрешение Робота -доора Прим, следовало при этом предварительно указать цель визита и представить резюме предстоящего разговора; в более срочных случаях посетителя сопровождал обыкновенный кибер, который все запоминал.