Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

612

Болванам легче жить с болванками: прочней семейный узелок, когда невидимыми планками означен общий потолок.

613

История мало-помалу устала плести свою сказку, и клонится время к финалу, и Бог сочиняет развязку.

614

Очень тяжело — осознавать, что любому яростному тексту свойственна способность остывать, делаясь пустым пятном по месту.

615

От мира напрочь отвернувшись, я ночи снов живу не в нём, а утром радуюсь, проснувшись, что снова спать залягу днём.

616

Не слабей наркотической дури помрачает любовь наши души, поздней осенью майские бури вырывают из почвы и рушат.

617

Источник веры — пустота, в которой селится тревога; мы в эти гиблые места зовём тогда любого бога.

618

Однажды жить решу я с толком: я приберу свою нору, расставлю всё по нужным полкам, сложу все папки — и умру.

619

Закладывать по жизни виражи, испытывая беды и превратности, — разумно, если видишь миражи с хотя бы малой каплей вероятности.

620

У Бога нету малой малости: нет милосердия и жалости.

621

Грешил я, не ведая меры, но Богу я нужен такой: чужие дурные примеры всем дарят душевный покой.

622

С яростью и пылом идиота силюсь я в потуге холостой думать, что рождён я для чего-то, а не по случайности пустой.

623

Непрестанно, то вслух, то тайком я твержу к этой жизни припев: кто садится за стол с дураком, тот со стула встаёт, поглупев.

624

На выставках тешится публика высокой эстетикой разницы, смакуя, что дырка от бублика — иная, чем дырка от задницы.

625

Не скованы если затеи ни Божьим, ни будничным страхом рабы,холуи и лакеи дерзают с особым размахом.

626

О людях вслух я не сужу, ничьих не порчу репутаций и даже мыслей не держу, боясь по пьянке проболтаться.

627

Еврея в русский климат занесло достаточно давно, и потому мы местное впитать успели зло и стали тесно родственны ему.

628

Глупо думать, что я лицемерю — в этом нету нужды у паяца, я кощунствую — значит, я верю, над ничем невозможно смеяться.

629

Зачем толпимся мы у винной бочки? Затем, чтоб не пропасть поодиночке.

630

Россия легко переносит урон своих и ветвей и корней, и чёрные списки для белых ворон всегда пригождаются в ней.

631

А псы, в те дни кишевшие окрест (густая слежка, обыск и арест), запомнились как некто вообще — безликий, но при шляпе и плаще.

632

Нет, на бегство я не уповал, цепи я не рвал, не грыз, не резал, я чихал на цепи и плевал, и проела ржавчина железо.

633

Увы, наш дух мечтами не богат: на небо покаянно приплестись, поплакаться, что слаб и виноват, и вновь на Божьих пастбищах пастись.

634

В сей жизни полагаю я щитом готовность утлый разум превозмочь легко почерпать воду решетом и в ступе с интересом потолочь.

635

Забыв про старость и семью, согретый солнечным лучом, сажусь я в парке на скамью и размышляю ни о чём.

636

А верю я всему покамест: наступит светлая пора, детей в семью приносит аист, вожди желают нам добра.

637

Сон был такой: небес абориген, в земном существовании — Сенека смеялся, что несчастный Диоген и здесь напрасно ищет человека.

638

Несчётно разнолика наша россыпь, делясь ещё притом на племена, и счастлива любая сучья особь тому, что кто-то хуже, чем она.

639

На лицах у супружеской четы, нажившей и потомство и добро, являются похожие черты — удачной совместимости тавро.

640

Покоем и бездельем дорожа, стремлюсь, чтоб суета текла не густо, к тому же голова тогда свежа, как только что политая капуста.

641

Дыша безумием экспресса, наука правит бал земной, и светится слеза прогресса из абажура надо мной.

642

Во всём я вровень жил со всеми, тая неверие своё, когда искал иголку в сене, хотя и знал, что нет её.

643

Все чувства словно бы воскресли и душу радуют мою в часы, когда хмельные песни пропащим голосом пою.

644

Как увижу бутыль — отвожу я глаза, отзывается стоном душа, и шалят у замшелой души тормоза, разум деньги считает, шурша.
Поделиться с друзьями: