Чтение онлайн

Поведение старой подруги нельзя было назвать обычным. Она обрадовалась ему, но слишком быстро в ней угасло всегда радующее его счастливое возбуждение от встречи. Её вид напомнил состояние Тонкс после Отдела Тайн. Свеча вместо пылающего костра, скорбь, усталость, задавливаемая боль безответной тогда любви. А что у Гермионы?

Наконец Гарри смог сказать себе, что его обеспокоило в Гермионе - неестественное спокойствие. Точнее, отстранённость, отсутствие чувств и эмоций на лице и в движениях тела, которыми всегда сопровождалась её речь.

"А может быть я не видел её такой, потому что это она выбирала время и место встреч и разговоров со мной. И я, дурак, ни разу не побывал здесь за все годы дружбы. Или я... Стоп, только не молчать!"

– Класс, результат не хуже Тонкс... А у вас здорово. Чисто, но не как у Дурслей. Уютно. И пахнет - странновато, но приятно.

– Учуял. Мама под настроение палочку с благовониями или ароматическую свечу любит зажечь. Ей особо нравились те, которые я у Парвати добывала в обмен на помощь в учёбе.

– Но у неё сестра на Равенкло, неужели не помогала?

– Помогала, конечно. Но только временами. То в них просыпалось детское соперничество, то Падме надоедало общество сестрицы-балаболки, то они просто во мнениях не сходились...

– Не знал.

– И не узнал бы.

– А почему в Хогвартсе сёстры Патил подобным образом не пахли?

– Магией убирали запах. Неприлично заставлять других нюхать себя, кому-то неприятно или отбивает аппетит. Зелья тоже лишних ароматов не любят.
– Заметив как Гарри непроизвольно сглотнул при слове "аппетит", добавила.
– Пошли на кухню. Ты как насчёт перекусить?

– Да я бы и поесть не отказался, пока летел и твой дом искал, проголодался. Кстати, нашёл я его с трудом.

– Стоп, мётлы и рюкзак сюда, в угол, и вон дверь, мой руки, лицо и возвращайся.

Подмигнув отражению своей физиономии и убедившись в отсутствии явной грязи на ней, Гарри всё же вымыл с мылом и лицо, и руки до локтей, одновременно настраивая вести себя веселей за двоих.

На кухне Гермиона кивком головы пригласила его осмотреть вместе с ней содержимое холодильника.

– Та-ак... Есть замороженные отбивные, котлеты и блинчики с разной начинкой, сосиски, бекон, яйца. Можно сварить макароны или рис, картошку замороженную пожарить. Есть мюсли и разные хлопья, можно молоком залить.

– Ух ты... Давай побыстрее и посытнее что, сосиски и макароны. Их трудно испортить.

– Так ты вроде бы знатный повар.

– Враньё, помимо жарки бекона, яичницы и тостов ни на что иное тётя меня натаскать так и смогла. Даже дядя, когда приспичит, лучше меня готовить умеет.

– Сколько тебе таких вот сосисок варить?

– Давай шесть.

Гермиона достала палочку, и уже через минуту грелась вода, немудрёные яства были наготове для загрузки в кастрюли сразу после закипания, а на стол прилетели тарелки и столовые приборы вместе с набором приправ и готовых соусов в бутылочках.

– Здорово у тебя получается, не хуже, чем у миссис Уизли.

– Хуже, мне до неё очень далеко, пока только самое простое могу. Уж не говоря о вкусе. Даже простой луковый суп - у меня бурда бурдой, а у неё... Сам знаешь...

Вместо Гарри ответил его заурчавший желудок, и друзья, переглянувшись, одновременно прыснули со смеху. Настроение Гермионы слегка улучшилось.

– Да, сливочные или томатные соусы миссис Уизли к макаронам сейчас бы не помешали.

– А чего ты тогда не полетел в Нору? Мог бы сейчас наслаждаться её готовкой.

– Накормить бы накормили, вот только они бы меня и слушать не стали, а сразу законопатили обратно к Дурслям.

– А Гермиона Грейнджер, значит, всё наоборот?

– Я буду умолять. И добавлю волшебное слово: "Пожа-а-алуйста".

– Да, трудно устоять перед таким козлиным блеянием.

– Я не козёл, а благородный олень!

– Всей разницы - рога поветвистее.
– Гарри насупился на намёк, а Гермиону его обида только раззадорила.
– Тебе разве неохота повидаться и потискаться с Джинни?

– Я порвал с ней.

– Что ты говоришь? Ужас-то какой! Бедняжка все глаза себе выплакала, наверное.

– Не смейся. Это ради её же безопасности.

– А вот это смешно по-настоящему. Ты что, письма с извещениями и клятвой в штаб упиванцев послал? "Так мол и так, не моя Джинни Уизли девушка уже, не моя. Не трогайте её!" И на Хогвартс большой плакат с тем же текстом повесил. Так ведь не поверит никто, после того как вся школа следила, как вы обнимались-миловались весь конец года. Благородный человек, ставящий счастье дамы выше собственного, думает головой, а не гол... Это раз. И не после того, как натворит дел, а до...

– Нет у меня власти отправить её семью куда-то далеко, в безопасное место! И заставить там остаться...

Из Гермионы как будто выпустили воздух, и у Гарри создалось впечатление, что следующий вопрос она придумала заранее и задала просто по инерции.

– Она-то сама хоть верит в это ваше расставание?

– Харе издеваться... Ну, не знаю я, что мне со всем этим делать.

– Известно, что. Появиться публично с другой девушкой, например на свадьбе Билла, несколько раз с ней взасос поцеловаться, поскандалить с Джинни. Естественно, выбрать на эту роль ту, которую не жалко. Например Панси Паркинсон. Или ещё кого из гадюк слизеринских.

– Мысль интересная, только вот вряд ли кто из них сейчас согласиться даже понарошку замутить с мальчиком-который-выжил. Большинство уверены, что выжил я - увы - ненадолго.

– Не зарекайся.

– Ты воду для макарон солила?
– вспомнил о важной детали готовки Гарри.

– Ой, забыла.

Девушка тут же засыпала в большую кастрюлю две столовые ложки соли. Взгляд её упал на вещи Гарри.

– Кстати, откуда ещё три метлы? Забронзовел, отяжелел, и тебя уже твоя "Молния" в-одиночку не держит?

– Это трофей!

– Ты опять влез в неприятности?

– Нет, я восстановил справедливость и гармонию! И своё чувство прекрасного... почесал.

– Ну-ка, ну-ка?

– Лечу я себе на "Молнии". Сотня футов высоты, солнышко, птички поют. И вдруг...

– Ты издеваешься?

– Чуток... Пролетел примерно милю и вижу, над макушками деревьев парят на мётлах трое упиванцев. И ржут. А один держит омнинокль направленным куда-то в направлении дома Дурслей.

Гарри благоразумно умолчал про то, что столкновение не было случайным - на метле под мантией-невидимкой он долго крутил расходящуюся спираль от дома, пока не наткнулся на дозор упиванцев.