Чтение онлайн

Лев бросился к Жорке, обнял его своими худыми руками и горячо зашептал:

– Я не позволю им, не позволю! Ты мой друг, Жора, мой единственный друг на всем белом свете. Как я могу тебя отпустить?!

Жорку же снова сковало, как утром у избы кузнеца. Он знал, что именно сейчас решается его судьба, и молил Господа, чтобы хоть раз ему улыбнулась удача, а не просто поманила и щелкнула по носу. Он был так счастлив, когда Наталья Дмитриевна предложила ему пожить у них, потому что нога Льва не позволяла ему полноценно передвигаться.

Неожиданно для всех, в том числе и для самого Жорки, Лев нашел в деревенском мальчишке друга, о котором всегда мечтал. Жорка был смелым и отважным, веселым и беззаботным. Он день за днем упрашивал маму позволить им видеться чаще, а когда она сказала, что проще сделать так, чтобы Жора пожил в усадьбе, чем возить Льва на поляну каждый день, где мальчикам так понравилось играть, Лев не мог отказаться от этой идеи. И теперь Жорка стоял, вцепившись в полы белоснежной тонкой сорочки и глядя на свои босые ноги. Он не чувствовал прикосновений друга и не слышал его по-детски страстных обещаний. Он почему-то вспомнил зарок матери.

– Наташенька, милая, ну нельзя же в доме всех подряд селить, – басил Михаил Александрович, он ходил по комнате, пытаясь найти в себе силу убеждения.

– Мишенька, я же рассказывала тебе, как Левушка счастлив, когда видит Георгия. Ты же сам знаешь, как Лев мечтал о друге, и тут этот мальчик спас его. А он ведь совсем неплохой мальчик, я видела, как они играли вместе, когда на пикник ездила, я долго наблюдала за ним, – Наталья Дмитриевна вложила в свой голос просьбу, мольбу и требование одновременно. – Мишенька, ну нельзя быть таким несовременным. Нужно учиться смотреть в лицо веку прогресса, – и, видя, что Михаил Александрович все еще остается беспристрастным, продолжила: – Ты же не можешь позволить своему ребенку быть несчастным? Представляешь, как Лев расстроится, если ты Георгия назад отправишь? – И она замолчала, вопросительно посмотрев в глаза супруга.

– Ох, Наташа, ну не могу тебе отказать, – добродушно пробасил Михаил Александрович. – Как можно устоять перед такой речью, которая полна страсти? – уже смеялся супруг Натальи Дмитриевны.

– Миша, какой ты у меня хороший, – засмеявшись, Наталья Дмитриевна кинулась в объятья мужа.

– Дорогая, только ты его немного уму-разуму научи, если уж он по дому будет бегать, – пробурчал Михаил Александрович.

– Миша, можешь даже не сомневаться, у меня в голове столько планов, столько планов…

– Ты у меня такая выдумщица, – Михаил Александрович обнял свою жену, но она ловко выскользнула.

– Надо порадовать мальчиков. – И, подобрав юбки, быстро зашагала вглубь дома.

Михаил Александрович расстегнул пиджак и подошел к окну. На небе собирались грозовые синие тучи, но солнце из последних сил протягивало лучи, словно длинные руки, к земле. Барин хмыкнул, подкрутил по привычке ус и направился в свои комнаты. Пора было переодеваться к ужину.

Вечером того же дня Лев попросил Жорку называть его не барином, а просто Левой. Но у Жорки язык не поворачивался и немел каждый раз, когда он хотел обратиться к мальчику.

Прошел месяц с тех пор, как Жорка поселился в доме помещика Демидова. Сколько всего произошло за это время – и представить трудно. Началось все на следующий день после того, как мальчика привезли из деревни. Наталья Дмитриевна решительным шагом вошла в детскую, где возбужденный Лев показывал ошалевшему Жорке своих солдатиков, и сказала:

– Милые мои ребята, мне нужно с вами поговорить.

– Маменька, но мы хотели играть сейчас, – возразил Лева.

– Сынок, выслушайте меня, пожалуйста. Это важно. Нам нужно составить расписание обучения Георгия, и я надеюсь, что в этом важном вопросе ты станешь ему помогать.

– Конечно, можешь даже не сомневаться! – с жаром воскликнул мальчик. – Я помогу ему выучить все, что уже знаю сам, и мы будем дальше заниматься вместе.

От удовольствия он стал хлопать в ладоши.

Жорку никто не спрашивал, хочет ли он учиться, да и вообще чего он хочет. Но он бы и не смог ответить на этот вопрос, потому что хотел всего того, что ему предоставляла судьба, и намеревался брать от нее это все сполна.

– Вот и отлично. Значит, каждое утро занятия будут начинаться с французского, затем – мифология, история и география, точные науки и музыка. Мы выписали учителя, он приступит к работе через два месяца, будет готовить тебя, Левушка, для поступления в лицей, ну и Георгий заодно с тобой будет грызть гранит науки.

– Что, простите, мне нужно будет грызть? – встрепенулся Жорка.

– Это такое выражение, ничего тебе на самом деле грызть не придется, – и смех Натальи Дмитриевны золотистыми бубенчиками раскатился по комнате. – Будешь учиться вместе с Левушкой. Ах, чуть не забыла: еще нужно обучиться танцам, освоить этикет, манеры и шарм. Без этого никуда. Кхм, работа нам предстоит немалая, ну да ладно, справимся. Сегодня просто играйте, а с завтрашнего дня приступим. – И барыня поднялась, давая понять мальчикам, что разговор окончен, и они могут развлекаться.

– Пошли к пруду, Жора, – схватил того за руку Лев.

– Пошли, – оживился Жорка. Природа была его стихией, он уже научился слышать ее, видеть необыкновенную красоту и просто быть ее частью.

Они неторопливо спускались, держась за руки, на большую лужайку перед домом, а потом медленно вышли на тропинку. Солнце было уже почти в зените, от травы пахло пряным жаром. По обе стороны от тропинки, среди сочной зелени, рассыпались желтые, фиолетовые, розовые цветы, они убегали вдаль, украшая и оживляя строгую, подстриженную на английский манер лужайку.

Несмотря на то что пруд был довольно обширный, его выкопали сто лет назад крестьяне для хозяина, который мечтал разводить карпов. Вдоль берега пруд очищался от свободолюбивой растительности, здесь не росли камыш и рогоз, не кланялись пушистыми ветвями ивы. Вдоль пруда по кругу стояли скамейки и были разбиты аккуратные клумбы, на дальней стороне пруда от усадьбы белыми колоннами сверкала ротонда, возле которой красовался большой розарий. Цветы для него выписывались со всей Европы. Справа от тропинки покачивались привязанные лодки и гордость Михаила Александровича – настоящая гондола, присланная из Венеции. После России Михаил Александрович безоговорочно всей душой любил Италию, особенно Венецию. И эта маленькая блажь в виде гондолы грела ему душу. Он даже выучился управлять ею и ради смеха приобрел полосатую фуфайку и шляпу. Здесь же возился лодочник в серой нечистой рубахе.

– Кузьмич, мы на лодке хотим покататься, – сказал Лев.

– Отчего ж не покататься, когда денек такой погожий, – пропыхтел Кузьмич.

Он с любопытством посмотрел на Жорку и подмигнул ему.

– Залезайте, ребяты.

Лев, со светлыми волосами, одетый в чистую белую рубашку, аккуратно перешагнул борт и сел на нос лодки. Жорка, сверкающий на солнце темными, почти черными волосами, загорелый, живой, перемахнул борт в два счета и по привычке уселся на весла.

– Э нет, дуй-ка на нос. На веслы сам сяду, чего доброго утопнешь, – пробурчал Кузьмич и столкнул лодку в воду, хлюпая сапогами. Потом он грузно запрыгнул, от движения лодку чуть качнуло, и Левушка вскрикнул от удовольствия и страха. Жорка встрепенулся и крепко прижал к себе мальчика.