Чтение онлайн

Есть готовая политическая структура — партия "Союз". Есть её отделения практически по всей России. Есть толковый партийный аппарат партии. Появится у неё и лидер. Свято место пусто не бывает.

Татьяна НИКОЛАЕВА

[guestbook _new_gstb] На главную 1

2

3 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 12 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

13

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Кузбасс, несмотря на его шахтерскую открытость и жизнь "нараспашку", неведом не только нам, среднерусским, равнинным нечерноземцам и "москвичам", но отчасти и ближним соседям по Сибирскому федеральному округу. Города-аристократы — Новосибирск, Томск, Омск, Иркутск — привыкли относиться к Кемерову не без снобизма, свойственного старинным университетским городам и культурным центрам.

Кузбасс — энергетическое сердце России. Шахты, металлургические комбинаты, разрезы… Кузбасс строился в 30-е годы всей страной с огромным напряжением, жертвами и энтузиазмом. Это про Новокузнецк строки Маяковского: "Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, когда такие люди в стране Советской есть…"

Люди здесь всегда были — будь здоров, раз смогли не только продолжить добрую славу русских землепроходцев, освоивших эти тяжелые для жизни края еще в начале XVII века, но и добавить за XX век еще толику. В 30-40-е годы — через беспримерную индустриальную революцию, воздвигшую не только промышленные гиганты (чего стоят одни Запсиб, Кузнецкий металлургический комбинат (КМК), Новокузнецкий алюминиевый завод!), освоившую новые шахты и разрезы с колоссальнейшими запасами углей, но и создавшую города на сотни тысяч жителей…

Об этих достижениях и шахтерских буднях немало писано сухих репортажей, грохочущих поэм, доверительных очерков. Я же не так давно увидела другой Кузбасс.

КУЗБАССКИЕ ЗАПИСКИ

На дальних горизонтах от дороги видны угольные терриконы, которые здесь трудно отличить от природных гор. Заоконный пейзаж почти не напоминает о том, что мы мчимся по центральному угольному тракту угольного Кузбасса. Быстрые мелкие и извилистые речки; деревушки в два ряда небольших домушек вдоль тракта; возросшие в последние годы церковки и часовни, давшие какой-то осмысленный и теплочеловечный вид здешнему неяркому пейзажу.

Вот новая рубленая часовня в селе Панфилове, вокруг аккуратненько собраны стружки от теса, песок еще не разбросан по дорожке. Невдалеке — тихая и налаженная местная торговля. Несколько баб и мужиков торгуют кедровыми орехами, огурцами и картошкой-синеглазкой.

В центре Панфилова торгуют шашлычники. Это армяне — а может, посланцы иного кавказского народа, но местные шоферы называют их армянами, и никто не удивляется тому, что буревестники перестройки в торговле — уроженцы нездешних мест.

Панфилово — для меня место особое из-за названия… По этому тракту я мчусь уже в третий раз, и снова отчего-то вспоминаю двадцать восемь панфиловцев, отстоявших в сорок первом году Москву-матушку. Генерал Панфилов вышел отсюда, из этого села на берегу Томи, что, петляя, совсем близко от дороги врезывается в берег.

Мы спешим к морю! Ибо на пути стоит город Белово, а рядом — Беловское море, вобравшее в себя теплые воды местной по-сибирски огромной ТЭЦ. Водохранилище требует кропотливых очистных работ, местные власти активно бьют тревогу из-за ила, грязи и хляби и резервируют ресурсы на эту очистку.

Сибиряки, наверное, не замечают своих просторов. Затеряться в пространствах — дело на любителя. И все-таки: русским человек из какого-то неопознанного объекта получался, видно, тогда, когда в жизни доводилось ехать далеко-далеко и думать высоко-высоко.

Дальняя дорога рождает просвет в самой беспросветной душе: дыхание скорости, скользящая линия горизонта, изменчивость облаков, луна над сверкающими заснеженными полями — они делают свое незримое дело. А еще — русская песня, ибо лучшая русская песня была рождена дорогой: "Бежал бродяга с Сахалина Сибирской дальнею тропой…", "Когда по Сибири займется заря, и туман по тайге расстилается…", "А я Сибири — Сибири не боюся! Сибирь ведь тоже русская земля!"

Бегущий за окном автоландшафт в Кемеровской области — сгусток того, что мы называем русским пейзажем: эти холмы, бугры, овраги, пригорки, дальние сине-голубые горы.

Чем дальше от Кемерова на юг, чем ближе ко второй и старинной столице Кузбасса — Новокузнецку — тем горки круче, подъемы-спуски резче, небо выше. К югу — сама здешняя земля кажется круглее, она проявляет форму благодаря подступающим ближе горам: горы "стягивают" местность.

…О, это дуновение юга: тополя вдоль берега речки почти украинские, они смягчают вид города Мыски, тянущегося вдоль реки Мрассу на многие версты.

Мыски вытянулись на сорок верст! Возможно, это самый длинный город в мире. "Дальним" от Кемерова окончанием он "упирается" в отроги горного хребта. Южные горы Кузбасса сравнивают со Швейцарией, Альпами и иными горно-альпийскими частями света. Горная Шория, Южный Кузбасс — самодостаточны колоссальным размахом своей красоты.

На окраине Мысков я спросила спутников, где стоит дом Муниры Файзовны, матери кемеровского губернатора. Дом не был виден с дороги, он терялся среди других похожих домов. Мунира Файзовна в этом году умерла. Мама Тулеева — наполовину татарка, наполовину башкирка, свои традиции и обычаи… Ее похоронили — как и положено — на следующий день после ее ухода в городе Междуреченске.