Чтение онлайн

– Наши монеты все в управлении.

– А вот и не все! – Брат прокрутил между пальцами серебряный. – Я угощаю.

Харчевня им по карману отыскалась неожиданно близко к центру, на площади Защитников. Где-то неподалеку сияла большими окнами «Госпожа селедка», куда водил их Макар, а у этого заведения даже вывески никакой не было, только приветливо распахнутая по случаю солнечного дня дверь, за которой громыхала посуда. Они заказали по плошке яичной лапши в сырном бульоне с зеленью, без мяса, но удивительно душистой, и по кружке кваса. Разумеется, Лес порывался взять пива, что разливали прямо из пузатых бочек через медные краны, но Норма завела нотацию про первый день на службе после перерыва, и он сник.

За дальним столиком ранние пташки из тех, что начинают заливаться с полудня, хором славили какого-то князя Конопушкина, защитника простых горожан. Норма озадаченно сдвинула брови – такой княжеской фамилии она не знала.

Вскоре геммам принесли горячий обед. Рыжеватая подавальщица смотрела на Леса до неприличия плотоядно и все норовила прижаться к нему крутым бедром, выставляя на стол плошки. Брат, судя по всему, был не против – лыбился во все зубы. А ведь недавно глаз не сводил с одной Дианы!

Пока девица не умостилась у него на коленях, Норма покашляла.

– У нас служебный разговор, – холодно сообщила она подавальщице.

Та громко фыркнула и напоследок склонилась к Лесу, демонстрируя щедрое декольте:

– Вы захаживайте, господин полицейский… Я завсегда тута.

И ушла, выразительно покачивая задом.

– Давай обсудим, что выяснили, – предложила Лазурит как можно спокойнее, безуспешно наматывая длинную широкую лапшу на ложку. – Мне вот удалось узнать, что взрыв возможен, но злоумышленник вроде как в нем не заинтересован. Только в саботаже. А, еще! Хозяйка явно кого-то подозревает, но не хочет говорить. Не заставлю же я ее…

– Что там думать, все шито белыми нитками. – Лес, не церемонясь, пил похлебку прямо из плошки, с шумом втягивая полоски разваренного теста. – Все дело в Зимецкой. Хочет она выкупить эти спички? Хочет. Нужны ей головешки вместо мануфактуры? Вестимо, нет. А Ильинишна эта просто не желает с ней ссориться, вот и не выдает.

– Но… – Норма не находила контраргументов. – И все же мне кажется, дело нечисто. Казалось бы, девушка не врет, однако много чего скрывает.

– Все что-то да скрывают, – пожал плечами брат, отставив плошку. – Не всегда это что-то преступное, может, какой грязный личный секретик.

Плюнув на приличия, оголодавшая Норма последовала примеру Леса и опустошила свою порцию.

– Хорошо! – заявила она, стукнув днищем плошки о жирную столешницу. – Едем к Павлине Павловне, а там посмотрим.

И они столкнули кружки с шипучим квасом, скрепляя уговор.

К счастью, они помнили, в каком из трех роскошных хранилищ располагается личный кабинет богатейшей промышленницы и меценатки Вотры. Также им повезло вызвать ко входу уже знакомого им начальника охраны и убедить его пропустить служивых к госпоже Зимецкой.

После доклада им дозволили пройти в изукрашенные золотом двойные двери.

– О, сыскные! – поприветствовала их госпожа Павлина Павловна. Вид у нее был самый безобидный: повязав поверх белого парчового платья передник в оборках, она в одиночестве неторопливо поливала из фарфоровой леечки какой-то белесый кучерявый папоротник в большой кадке. – Не ждала. С чем пожаловали? У меня для вас сейчас нет заданий, к счастью.

– А вы нам зубы не заговаривайте, госпожа Зимецка, – с порога ринулся в бой Яшма. – Нам все известно!

Норма за его спиной придушенно пискнула, но он решил взять начало переговоров на себя, так вернее.

– О, – вскинула брови Павлина Павловна. – Прямо-таки все? И как ощущения, не жмет?

– Лес, не надо!

– Нам известно, – как ни в чем не бывало продолжил он, – что вы преступным образом пытаетесь склонить владелицу спиц… спичечной мануфактуры Чемерицыну Ульяну Ильинишну к продаже оной мануфактуры!

– Опять! – всплеснула руками Павлина Павловна, отчего вода брызнула из носа леечки на паркет из белого ясеня. – Опять эта мануфактура несчастная, чтоб ей пусто было!

– Вот! – наступал Лес, внутренне ликуя. – Налицо преступное намерение.

– Да он не это хотел сказать! – вцепилась ему в рукав Норма. – Мы просто пришли спросить…

Госпожа Зимецка пронзила обоих льдистым взглядом и горделиво расправила плечи.

– Если бы я вас не знала лично, немедленно выставила бы вон и на форму бы не посмотрела. Каковы наглецы!

В образовавшейся паузе, пока меценатка гневно раздувала ноздри и снимала передник, Норма тихо выступила вперед.

– Но вы нас знаете, госпожа Зимецка. Знаете, как мы работаем.

Все шло точно по плану Леса.

– Ох, мало мне проблем! – Павлина Павловна медленно опустилась за свой белоснежный стол, украшенный костяными вставками и костяным же письменным прибором. – Сначала иск из Гильдии торгов, потом разбирательство с Имперской ассамблеей, теперь еще ваши щенячьи носы! Подумать только – якобы я нарушаю антимонопольный закон! Разве есть моя вина в том, что я лучше прочих веду свои дела? Что развиваю, расширяю их, даю людям рабочие места? Какое в этом преступление?

– Павлина Павловна, – Норма осторожно шагнула еще ближе, – мы вас крайне уважаем, но обязаны выяснить, кто вредит мануфактуре. И мы не от гильдии или ассамблеи, мы по приказу городничего…

– И губернатора, – поддакнул Лес. Теперь сестре вести беседу, но и важных аргументов лучше не забывать.

– Значит, Платон Демьянович и барон Анкерис тоже уже в деле, – протянула Зимецка, подперев щеку кулаком. – Видать, сильно я кому-то насолила… Но на это меня не поймать, здесь у меня все чисто, – вдруг решительно заявила она. – Сдалась мне эта мануфактура. Слушайте внимательно, а потом не говорите, что не слышали. Предложение о покупке мне сделала барышня, назвавшаяся наследницей хозяина. Причем она мне сразу не понравилась – подкараулила меня за полночь на выходе из дома, где я гостила. Неслыханно! Трясла документами, цену предлагала мизерную, учитывая перспективы развития. Я сразу заподозрила подвох, но предложила продолжить переговоры днем, на что получила решительный отказ. Затем девица скрылась.

– Но на этом дело не кончилось? – нахмурилась Норма.

Лес испытывал к Павлине Павловне стойкую неприязнь. Та вертела людьми, как хотела, используя почти неограниченную власть денег. Еще эти ее манеры, белые меха и тряпки, будто она помешана на цвете первого снега… Она и их, сыскных геммов, хотела купить, разве что вывернулась с пожертвованием, а они тогда были на мели. Но, наблюдая за реакциями сестры, он понял, что Зимецка не врет. Пока не врет.

– Разумеется, нет. – Меценатка надула губы. – Мы, ко… коммерсанты, отличаемся от прочих особо живым умом и любознательностью. Так и только так можно пинать этот заскорузлый мир вперед, к прогрессу. Я провела глубокую рекогносцировку.