Чтение онлайн

Я хотел бы особо поблагодарить мою замечательную жену Энни, а также наших прекрасных детей и их мужей, Сару Вик / Алекса Энтрекин и Робин и Лукаса Балага. Я ежечасно благодарю небеса за мою семью, в том числе за незабываемые воспоминания из поездок в Китай, а также их неизменную любовь и дружбу. Заразительное увлечение Фреда и Кей Кребиль путешествиями сподвигло нас вступить на этот путь много лет назад. В моей памяти всегда будет эта помощь в самом начале пути, которая была оказана мне в то время, когда заручиться поддержкой было гораздо сложнее. Я также хочу отметить людей, долгосрочные дружеские отношения с которыми значат для меня очень много: Джоан Коррейя, Джилл Аппил, Барклей Шиллидей, Джон Шоу, Джерри Волатайл, Пол Белазис, Тим Доар, Том Кинг, Том Дейвис, Джеймс Эдвард Тернер, Джеффри Лоэб, Мелоди Аллен, Брюс Капл, Марк Каннингем, а также профессоров: Кэтлин Бейкер, Лин Бянь, Дебор Чэ, Лиза ДеЧано-Кук, Дэвид Дикасон, Джей Эмерсон, Джон Хэппен, Кэти Хиршбук, Томас Ходлер, Дэвид Лэмберг, Энн Раменофски и Ола Смит. Наконец, я хотел бы заявить вечную благодарность и восхищение моими родителями, Мэрифрэнсис и Биллом Виками, а также всеми их замечательными детьми, партнерами и потомками.

Наконец, авторы хотели бы поблагодарить Фонд имени Мильтона Э. и Рут М. Шерер за часть финансирования, благодаря которому стала возможной публикация 4-го издания «Географии Китая» на русском языке в 2024 году.

Грегори Вик

Настоящая книга – «География Китая» – имеет давние истоки и долгую историю написания. Некоторые из идей и концепций я извлек из предшествующей монографии, которую я написал вместе с Лоренсом Ма. Однако издание, которые вы держите в руках, зашло гораздо дальше, вслед за поразительным в своей стремительности развитием Китая. В каждой редакции мы стремились поспевать за этими переменами в Поднебесной, дабы книга оставалась точной и актуальной, отражая и поясняя в полной мере все то, что происходит в этой необыкновенной стране. Представленное вам повествование является исключительно нашей интерпретацией имеющейся информации. Мы несем ответственность за любые фактические ошибки и пробелы в материале.

Я хотел бы особо поблагодарить моего коллегу и друга, профессора Грегори Вика, за его неизменное руководство в качестве ведущего автора и куратора проекта. Благодаря его целеустремленности подготовка четвертого издания прошла как по маслу. Именно Грегори обеспечил издание книги, которая была бы поучительна для студентов и одновременно доступна для рядового читателя в качестве актуального и авторитетного обзора жизни в Китайской Народной Республике. Грегори также выступал активным и убедительным посредником в работе с нашей замечательной командой в издательстве Rowman & Littlefield и нашей давней подругой Сюзан Макичерн.

Как я отмечал в предшествующих редакциях настоящей книги, многие коллеги и студенты из Гонконга, континентального Китая, США, Канады, Австралии, Сингапура, Великобритании и Европы поддержали нас своими знаниями и советами. Особенно полезными были мои многочисленные поездки в Гонконг и работа в качестве приглашенного профессора при Университете Гонконга. Я аплодирую и благодарю всех коллег, учащихся и друзей из Университета Гонконга, Китайского университета Гонконга и Гонконгского баптистского университета. Я многому научился у них, и я благодарен им за их умозаключения, идеи и сочинения по недавней истории перехода Китая к современности. Я также хотел бы сказать особое «спасибо» профессору Филипу Локлину, моему старому другу и коллеге, за продуктивные и плодотворные полевые исследования и содействие в изучении Макао и Гонконга. Я благодарен ему и за его вклад в науку, и за нашу давнюю дружбу.

Наконец, я хотел бы выразить признательность моей жене Сильвии за то, как она вдохновляет и поддерживает меня в моих исследованиях, путешествиях, творчестве и полевых исследованиях географии Китая. Она всегда остается моим самым терпеливым и благосклонным партнером по работе и неизменно мягко подталкивает меня в верном направлении. Мои сыновья – Алекс, Рич, Чарльз и Том – и их семьи разделяют мой живой интерес ко всему китайскому и азиатскому. Я глубоко люблю и ценю их энтузиазм и готовность путешествовать и узнавать больше о Китае и Азии.

Клифтон Паннел

В настоящее время Китай активно пересматривает свои взаимоотношения практически со всеми странами мира одновременно. Многие страны, в том числе США, получившие всевозможные блага от мировой экономической системы, которая сформировалась после Второй мировой войны, не знают, как реагировать на новый миропорядок и что им следует делать в свете быстрого подъема все более могущественного Китая. Скорость и масштабы экономических, социокультурных и политических преобразований в Китае за последние 40 лет не имеют аналогов в мировой истории. И хотя можно было ожидать, что этот поразительный бум будет способствовать большему процветанию и формированию новых экономических отношений, мало кто предполагал, насколько он повлияет на быструю смену ориентиров в международных отношениях и внешней политике Поднебесной. Вне всяких сомнений, как известно нашим читателям, здесь подразумеваются всевозможные последние события, которые выступают как вызов существующему устройству мира и статусу США как единственной сверхдержавы.

Массированное наращивание производства, экспорта и торговли, ставшее возможным благодаря новым политическим инициативам, которые начали вводиться в декабре 1978 года, принесло за небольшой период времени невообразимые блага стране, весьма бедной в прошлом. Процветание, в свою очередь, не только позволило вывести сотни миллионов человек из-за черты бедности и навсегда поменять культуру и общество современного Китая: у Поднебесной теперь новые амбиции. Для обычных людей успех родной страны означает более смелые планы на будущее и надежды на собственное продвижение, владение недвижимостью, образовательные возможности для детей, выход на комфортную пенсию и так далее. Для правительства во главе с Коммунистической партией Китая (КПК) открываются перспективы формирования «гармоничного общества», усиления национализма и предание забвению 150 лет истории унижений, которые Поднебесная пережила из-за Запада, а затем СССР и Японии. Для дальновидных руководителей, чьи помыслы устремлены в будущее, это обеспечивает возможности планировать возвращение ко всевластию и авторитету, которым Китай располагал вплоть до первых неравных договоров, которые были навязаны стране после поражения в опиумных войнах середины XIX века. Осознание прошлого принципиально важно для осмысления будущего. Понимание того, какой путь Китай прошел, позволяет нам преодолевать опасные стереотипы и ошибочные толкования. Мы полагаем, что это служит более чем достаточным основанием для существования книги, которую вы держите в руках, и учебных программ, которые могут быть составлены на ее основе.

Формируется новый миропорядок, и Китай в нем будет играть ключевую роль. Однако не стоит игнорировать ряд важных многонациональных сил: находящуюся в процессе восхождения Индию, проходящий через реструктуризацию ЕС, Африку, долгожданный новый импульс развитию которой можно воспринимать лишь в позитивном ключе, переживающий кризис Ближний Восток, всемирную пандемию коронавируса… Всех изменений не перечесть, и рост Китая – лишь один из множества аспектов текущих преобразований. Глобализация во всех ее проявлениях – культурных, экономических и политических – не только со скоростью света набирает обороты, но и охватывает больше стран и народов мира, чем когда-либо прежде. Это актуальный процесс, который, скорее всего, растянется на ближайшие 30–40 лет. Однако вполне очевидно, что все былое уже в прошлом. Конечно, такая трансформация не может протекать в отсутствие конфликтов. Руководство всех стран, в том числе Китая и США, должно следовать принципам дипломатии, мира и взаимопонимания, параллельно осуществляя поиск потенциальных решений для давних структурных и политических разногласий. Только этот путь позволит учесть потребности, страхи и беспокойства максимального числа людей с оглядкой на устойчивость как окружающей среды, так и экономики.

Нельзя сказать, что последовательный подъем Китая был какой-то неожиданностью. Просто с учетом той ситуации, в которой страна оказалась накануне реформ начала 1978 года, немногие ученые и дипломаты предсказывали столь стремительный поток изменений, а равно и тот масштабный резонанс, который они возымели бы во всем мире. Подвергшийся гонениям во времена «культурной революции» Дэн Сяопин, первый сын землевладельца и представителя народности хакка, был восстановлен в июле 1977 года на всех своих должностях (в том числе вице-премьера, заместителя председателя ЦК КПК, заместителя председателя Центрального военного совета КНР и начальника Генерального штаба НОАК). Вскоре он уже выступил с программой реформ, которая была формально принята властями КНР к исполнению под названием «Четыре модернизации» в декабре 1978 года. Именно программы и эксперименты, проводившиеся в рамках этих первичных реформ, заложили основы для последующих четырех десятилетий экономической, социальной и политической трансформации Китая. Мы будем рассматривать отдельные элементы реформ в некоторых из глав, но в целом основными результатами соответствующих мер стал конец коммун, внедрение более рыночно ориентированных подходов к экономике и учреждение традиции прагматического технократического руководства в высших эшелонах власти – модель, прямо противоположная реализации постулатов марксизма/ маоизма, по которым нация существовала все это время после коммунистической революции в 1949 году.

Можно предположить, что во времена правления Мао (1949–1976 годы) мощный контроль, под который КПК взяла экономическую, политическую и социальную инфраструктуру Китая, а в равной мере и идеологический дискурс, обеспечил – пускай на краткое время и несколько поверхностно – гомогенизацию не только общенациональных целей и амбиций, но и, в различной степени, многих аспектов китайской культуры и общества [Blecher 2000; Lippit 2000; Rural Cadre Handbook 1981]. При Мао механизмы центрального планирования позволяли и распределять ресурсы и инвестиции, и реализовывать пространственную организацию всей нации и ее идеологических воззрений. Китай, сильно сконцентрированный на себе и добровольно изолированный от окружающего мира, проводил на своей территории относительно согласованные стратегические инициативы. Сложно назвать результаты такой политики абсолютно успешными. Стоит признать, что специфические региональные и местные особенности влияли на то, как развивались и к чему приводили политические курсы, задаваемые на высшем уровне. Однако вплоть до декабря 1978 года и начала реформ существовал некоторый общий консенсус – по меньшей мере среди лиц, принимавших решения, по поводу того направления, которым должна была следовать Поднебесная.

Это не значит, что после 1978 года Китай отдался полностью на откуп рыночным силам, как раз наоборот. Да, есть некоторая неясность по поводу того, какую роль государственные структуры будут продолжать играть в будущем в области управления экономикой, однако контроль властей над рядом важных аспектов повседневной жизни жителей Поднебесной остается существенной частью концепции «социализм с китайской спецификой» [Liu, Wu 1986]. Центральное правительство все еще играет ключевую роль в планировании и направлении развития в ряде секторов экономики [Duckett 1998; Garnaut 2001: 15–17; Hinton 2000]. Как мы будем неоднократно отмечать в последующих главах, современный Китай в некоторой мере утратил согласованность воззрений, которая существовала во времена правления Мао. Условия на местах сейчас оказываются гораздо важнее, чем когда-либо за прошедшие 70 лет. Исследования во всех концах Китая свидетельствуют о том, что на первый план все больше выдвигается регионализм различной степени выраженности. Провинции, округа, уезды и города Китая все чаще сами устраивают собственные дела, разрешают споры и планируют свое будущее при нарастающей взаимосвязанности и взаимодействии с общемировой системой [Chu, Yeung 2000; Lin 1997; Ma, Cui 2002; Shieh 2000].