Геополитический романс
Шрифт:
Аристархов взял резко вверх. Теперь он слушал только голос диспетчера в наушниках.
Миновали улицу Димитрова, пряничный особняк французского посольства, дом на набережной, Москву-реку, красную резную кремлёвскую стену. Прямо на белые, как свечи, под золотыми язычками куполов колокольни Ивана Великого летел капитан Аристархов на последнем советском вертолёте «КА-50».
И прежде чем он успел подумать, что что-то тут не так, не туда вывел его диспетчер, над колокольнями вдруг взметнулись вороха осенних листьев, а вслед за листьями, прямо, стало быть, с территории Кремля взлетел белый гражданский вертолёт с надписью «Россия» и трёхцветной эмблемой на хвосте.
Несколько секунд капитан смотрел в белое лицо пилота, затем стал обходить вертолёт, но вдруг увидел в большом круглом иллюминаторе два знакомых лица: рыхло-пористое, почти безглазое под уложенным седым пробором и гладко-жёсткое, несмотря на широту и мнимое добродушие — в очках с тонкой золотой оправой.
В следующее мгновение рука капитана Аристархова сама надавила оружейную кнопку. Американская ракета «Ультра» беззвучно вошла в белое чрево гражданского вертолёта. Аристархов бросил свою машину по дуге вверх — от взрыва и летящих обломков, — хотя не было ещё ни взрыва, ни летящих обломков.
Наверху, в безопасности, уходя по косой к солнцу, растворяясь в осеннем солнце, он услышал оглушительный — видать, заправились под завязку — хлопок.
— Ай-яй-яй! — счастливо рассмеялся Тер-Агабабов, про существование которого Аристархов, честно говоря, забыл. — Каких чилавеков замочил, капиташка!
1992–1993