Чтение онлайн

Он рассказал ему возвышенную историю несчастной любви, наполненную патетическими чувствами, стремлением к обладанию прекрасной девой, и еще более, ее приданым. План поначалу казался безупречным, но почему-то не сработал. И несмотря на то, что деву ту он успешно и не без приятности для обеих сторон невинности лишил, суровый отец своего благословения не дал, блудную дочь отправил в монастырь, а самого незадачливого жениха захотел судить по всей строгости римского закона. Потому-то он, несчастный влюбленный, в этой дыре и прячется. Ибо жениться на богатой невесте он согласный, а судиться с самим патрицием нет. Нет у него в суде ни малейшего шанса. Оберут его до нитки и кнутом шкуру спустят. А ежели та девица по наущению отца покажет, что он ее силой взял, то можно головушки буйной лишиться. А это и вовсе полнейшая грусть. Могучий германец понимающе оскалился, сочувственно похлопал его по плечу и позволил беглому ромею со слугой жить в городе.

Жила странная пара незаметно. Валерий из дому выходил редко, а его сосед не выходил оттуда вовсе. Уж больно он был приметен. Коренастый здоровяк с тяжелым взглядом отпетого душегуба пугал Валерия до дрожи. И даже когда тот улыбался, демонстрируя неполный комплект зубов, это ситуацию не улучшало. Скорее наоборот. Потому как улыбка его напоминала волчий оскал. Собственно, человека этого так и звали, Волк. А поскольку он сидел в хижине безвылазно и ждал условленного времени, то волей-неволей им приходилось о чем-то говорить.

— А давно ты князю служишь? — спросил как-то Валерий после ужина, подкидывая валежник в очаг.

— Да как борода расти стала, — пожал плечами Волк. — Сначала в войске служил, а потом в егерях. Я мальцом еще на охоту часто ходил. Лучше меня никто не мог зверя выследить. Я по лесу тише иной рыси крадусь. К оленю на десять шагов могу подобраться, из лука его приложить, а потом загнать подранка. Для потайных дел самое нужное умение оказалось.

— Скажи, Волк, а чем княжеские егеря занимаются? — с замиранием сердца спросил Валерий.

— А завтра у нас какой день? — возвел глаза к соломенной кровле Волк.

— Памяти святого Кирилла Иерусалимского, — непонимающе посмотрел на него Валерий. — Восемнадцатое марта.

— О! — непритворно обрадовался Волк. — Вот завтра и узнаешь. Недолго осталось.

Наступивший день казался Валерию бесконечным. Обычное ничегонеделание тяготило его невероятно. Все же он был человеком молодым и горячим. И даже карты, до которых Волк оказался большим охотником, увлечь его не могли. Валерий раз за разом получал какие-то погоны, отчего Волк веселился, как ребенок, и громко хохотал, хлопая себя по ляжкам. Очевидно, эти самые погоны несли какой-то скрытый смысл, который остался Валерию непонятен. И даже в шахматы патриций проигрывал княжескому егерю вчистую. Несмотря на звероподобную внешность, варвар неплохо просчитывал ходы и даже мог подсунуть фигуру под удар, что неизменно приводило порывистого римлянина к поражению. Давно уж наступила ночь, а они все играли…

— Слышишь? — Волк упругим движением вскочил на ноги и застыл.

— Нет! — помотал головой Валерий.

— Тихо! — шикнул на него Волк. — Ни звука!

Он молчал с напряженным лицом, а потом заулыбался довольный. Что-то хорошее случилось, видимо, и Валерий сгорал от любопытства.

— А что услышать надо было? — спросил он наконец.

— Соловья! — улыбнулся во весь щербатый рот Волк.

— И что? — несказанно удивился Валерий.

— А то! — назидательно поднял палец егерь. — Не поют сейчас соловьи. Понял?

— Нет! — помотал головой Валерий.

— Ничего, поймешь еще, — сочувственно посмотрел на него воин.

Волк отбросил в сторону топчан и в несколько движений откопал кожаный мешок, перетянутый витым шнуром. Он достал оттуда какие-то деревяшки, которые через пару минут превратились в маленький, меньше локтя в длину, словенский самострел. Валерий читал про ручные баллисты, но вблизи их никогда не видел. Оружие, хоть и выглядело как игрушка, было, вне всякого сомнения, смертоносным. И оно казалось совершенным в своей опасной красоте. Особенно когда Волк достал из мешка дюжину коротких, толстых стрел, перевязанных в пучок. Егерь положил арбалет на стол, повесил на пояс нож, а еще два странных ножа без рукояти вложил в чехлы на предплечьях. Волк попрыгал, подтянул ремни и присел на трехногий табурет.

— Помоги мне, Морана, — он сложил руки и прошептал едва слышно. — Прими мою жертву. Она не корысти ради, а во имя высшей справедливости. То зло, что я сотворю сегодня, послужит благому делу.

Он встал и придавил Валерия тяжелым, как наковальня, взглядом.

— Тут сиди и не вздумай из дому выйти, пока я не приду. А приду я скоро, стражу тут несут из рук вон плохо.

— Хорошо, — патриций проглотил тягучую слюну. Теперь-то он понял все.

Валерий просидел так почти до рассвета, когда дверь отворилась, и в дом ввалился Волк и с ним еще десяток человек, которые заняли собой всю лачугу без остатка. Мужики были крепкие, бородатые, ухватками похожие на диких зверей. Кровью от них разило и смертью. Этот запах был до того явным, что Валерия даже дрожь пробрала. Один из воинов шлепнул на стол заплечный мешок, из которого вытащили хлеб, копченое мясо, мешочек с солью и луковицы. Домик наполнился сосредоточенным чавканьем, сочным и громким. А запах мяса, изрядно сдобренного специями, выбил из Валерия невольную слюну.

— Солнце занимается, пан майор, — сказал один из воинов.

— Скоро пойдем, — ответил Волк, отрезая себе кусок мяса странного вида ножом с хищным носом. Нож был хорош, и Валерий буквально прикипел к нему взглядом.

— Нравится? — щербато улыбнулся Волк. — Это Искатель душ. Хочешь себе такой?

Вопрос был с подвохом, и Валерий напрягся. Да и мужики за столом посмотрели на него так, словно ждали чего-то.

— Н-нет, — выдавил из себя Валерий. — Обойдусь своим.

— Ну, как знаешь, — коротко хохотнул Волк и любовно протер лезвие, прежде чем спрятать его в ножны на поясе. — Пошли, что ли. Пора!

Население городка выгнали на улицу, а звероватого вида мужики с копьями расположились кругом, лениво переступая с ноги на ногу. Горожане были без оружия, а господин гастальд стоял на коленях перед собственным домом, избитый в кровь, и со связанными руками. Он злобно смотрел по сторонам, но не понимал ничего. Ничего не понимали и горожане, кроме того, пожалуй, что происходит что-то настолько скверное, что хуже и быть не может. И они не ошиблись.

— Добрые люди! — прокричал Волк на латыни. — Волей нашего светлого короля Ротари римскому патрицию Луцию Валерию Флакку даровано право на кровную месть. Его кровник — герцог Сполетия Теуделапий. Герцог этот — негодяй, убийца и расхититель чужого добра. А стоящий перед вами гастальд Гундоперт — его сообщник. Волей патриция Луция Валерия Флакка виновные будут наказаны.Прямо сейчас!

Волк призывно посмотрел на Валерия и вытащил из ножен Искатель душ.

— Давай, патриций, верши свою месть! Ты же мечтал о том, чтобы тебя боялись! Так твое время пришло!

— Не хочу… — еле слышно прошептал Валерий.

— Поздно, — сурово взглянул на него Волк. — Шутки закончились. Или он, или ты. Выбирай.

Валерий словно сомнамбула взял нож и неумело секанул по горлу гастальда. Тот упал на землю, заливая ее темной кровью, засучил ногами и затих. А в толпе страшно завыли бабы. Тут все понимали, что войско герцога от города камня на камне теперь не оставит.

— Ну вот! — удовлетворенно сказал Волк, и тщательно вытер нож об одежду убитого. — Вот теперь ты по-настоящему наш, со всеми потрохами. Ты пойдешь до конца, парень. У тебя и выхода другого нет. Ведь теперь все германцы Сполето и Беневенто передерутся, чтобы перерезать тебе глотку. Но ты не бойся, корабли герцога Виттериха уже на подходе. Ты потом бойся, когда они отсюда уйдут…

Пару недель спустя. Окрестности г. Теате (в настоящее время — г. Кьети, провинция Абруццо).