Чтение онлайн

Открутив крышку тюбика, я выдавливаю на один из листов немного гуаши и лезвием ножа тонким слоем размазываю ее по поверхности. Затем подушечкой большого пальца правой руки слегка прикасаюсь к получившемуся пятну и уже на другом – чистом – листе бумаги аккуратно ставлю несколько черных отпечатков.

– Вот – извольте! Только пусть пока подсохнут немного, и выберем лучший. А пока, с вашего разрешения, руки хотелось бы помыть. Где это можно сделать?

– В первый раз без посторонней помощи не найдете. Пойдемте со мной!

Мы снова выходим в коридор и направляемся назад, к лестнице. Но в этот момент открывается дверь соседнего помещения, и оттуда выходит высокий лысоватый мужчина в белом халате с бумагами в руках.

– Виталик, ты наверх? – останавливает его Оля.

– Да, в бухгалтерию.

– Будь добр, покажи нашему гостю, где туалет, хорошо?

– Идемте! – кивает тот.

Мы снова поднимаемся наверх, сворачиваем налево, потом направо, пересекаем очередную лестничную площадку и оказываемся в небольшом холле, всю обстановку которого составляют колченогий стул, а также шикарная монстера в эмалированном ведре, разросшаяся аж до самого потолка. Я невольно останавливаюсь полюбоваться на это чудо природы. У мамы в комнате тоже монстера растет, но хиленькая какая-то.

– От прежних владельцев здания осталась, – поясняет мой спутник. – Просто не вывезти было – боялись погубить. А теперь Оля как раз за ней ухаживает. Вам сейчас – налево, последняя дверь по правую руку. Обратно сами дорогу найдете?

– Постараюсь.

– В крайнем случае, попросите кого-нибудь, чтобы вам объяснили, как пройти к Ольге Борисовне, в граверную.

– Спасибо!

Возвратившись, я застаю Олю за столом, внимательно – с помощью лупы – изучающую оставленные мною отпечатки.

– Ну, и каков же будет приговор?

– Даже не знаю, Павел. Боюсь, что ничего из этого не получится.

– Почему?

Женщина неопределенно поводит плечами, как бы прикидывая, с чего начать, но я опережаю ее:

– Вы, Оленька, можете особо не стесняться в выражениях. Я, правда, закоренелый гуманитарий и во всяких технических премудростях плохо разбираюсь. Еще в школе страшно не любил ни физику, ни математику, и поэтому все, что на транзисторах и выше, для меня – темный лес. Но зато окончил студию изобразительных искусств и хорошо знаю, что такое, к примеру, офорт. Так что вы рассказывайте, а если что будет непонятно – я переспрошу.

– Ну, хорошо, – улыбнулась та. – Тогда нам обоим будет легче друг друга понять. Тем более что техника офорта является, можно сказать, прабабушкой того метода, который используется сейчас. Мы ведь делаем печати способом лазерной гравировки – на сегодня это самая передовая технология в данной области. Поэтому старичка в переднике вы здесь не встретите. Это поколение в своем большинстве сторонится компьютеров, а в нашем деле сегодня без них уже не обойдешься. В принципе, схема изготовления печати достаточно проста. Макет в виде электронного файла вводится в гравировальную машину, где с помощью мощного лазера этот рисунок очень точно воспроизводится на листе специальной резины. Причем там, где на исходном рисунке у нас светлые участки, луч соприкасается с поверхностью и происходит прожиг, а где темные – поверхность, соответственно, остается нетронутой. На выходе, таким образом, мы имеем рельефный рисунок, или клише. Кстати, похоже на офорт. Только, насколько я помню, для изготовления офорта лист меди или цинка покрывали специальным лаком, выцарапывали иглой рисунок, а затем тоже вытравливали, только не лазером, естественно, а серной кислотой.

– Азотной! – поправляю я. – Изначально – азотной. Слово офорт и произошло от французского eau-forte. Дословно это выражение переводится как сильная вода, или крепкая вода – так называли азотную кислоту. Только здесь, судя по вашему рассказу, более точным аналогом будет скорее не офорт, а ксилография. В офорте рисункообразующим элементом является канавка на печатной пластине, а в ксилографии наоборот – выпуклость. Как на печати.

– Я говорила лишь об общем технологическом принципе. Если же перейти непосредственно к вашей ситуации, то основная проблема состоит в том, что в отпечатке пальца детали рисунка очень мелкие, и их, несмотря на современное и достаточно дорогое оборудование, все равно невозможно воспроизвести с достаточной степенью точности. И дело даже не в гравировальной машине. Сам по себе луч лазера достаточно тонкий, но при выжигании резины, даже специальной, канавку шириной, скажем, в одну десятую миллиметра вы никак не получите. Термическое разложение материала протекает в определенном объеме, и возможности регулировать этот процесс мы не имеем. Так что фактически канавка получается шире. Кроме того, резина – это ведь эластичный материал. Даже если вам и удалось бы прожечь между двумя линиями тонкую канавку, то когда вы будете наносить уже готовую печать, эти рельефные бороздки под давлением деформируются, промежуток между ними залипнет, и на оттиске не проработается.

Не знаю, в чем тут дело – то ли Олечкино обаяние действует, то ли еще что, но передовая технология в ее изложении выглядит отнюдь не сложной. Даже устрашающее слово «лазер» воспринимается достаточно спокойно, и я практически полностью уловил суть сказанного. Настолько, что даже осмелился поинтересоваться:

– А какой должна быть минимальная толщина линий, чтобы их можно было относительно точно воспроизвести на клише?

– Порядка двух десятых миллиметра, не меньше.

– Папиллярные линии, насколько я помню, примерно такую ширину и имеют. И кожа наша – тоже материал довольно эластичный. Но отпечатки пальцев, тем не менее, вполне реальная штука. Так что я не вижу принципиальных препятствий.

– Ну, не знаю. Хорошо, давайте попробуем.

Женщина закладывает листок с отпечатками пальца в планшет сканера, и через некоторое время на экране монитора появляется знакомое изображение. Увеличив его во весь экран, Оля вновь смотрит на картинку с некоторым сомнением.

– Насколько я поняла, масштаб вам надо выдержать достаточно строго?

– Разумеется. Клише должно давать оттиск, максимально приближенный к оригиналу, – в этом-то и состоит основная идея.

Дама вздыхает и с сомнением смотрит на изображение.

– Вот эти вот точечки на линиях точно не получатся. И рельеф линии мне выдержать не удастся.

– Я понимаю, Оля. Но это не так страшно, поскольку и на практике отпечатки пальцев в подавляющем большинстве случаев тоже достаточно далеки от той картинки, которую вы сейчас видите. Это – идеальный вариант. Давайте для начала сделаем максимум того, что на данном этапе сможем, а потом уже будем смотреть, нужно ли что-то изменить, и как это сделать.

Хозяйка кабинета некоторое время манипулирует мышкой, ставя на экране монитора какие-то одной ей понятные значки, а затем поднимается и подходит к аппарату, похожему на саркофаг. Насколько я понимаю, это и есть тот самый лазерный гравер, хотя, не будь Олиных объяснений, мог бы с тем же успехом предположить, что это солярий. Или барокамера.

Включив тумблер, женщина нажимает какие-то клавиши на приборной панели агрегата, а потом, открыв прозрачную пластиковую крышку, кладет туда небольшой лист белой резины. Крышка закрывается, слышится негромкое равномерное гудение, которое продолжается буквально пару минут. Затем аппарат негромко щелкает, Оля открывает крышку и достает резину.

– Ну, смотрите!

– Нет, так я ничего не увижу. Давайте сначала оттиск сделаем.

Я снова с помощью ножа наношу на лист бумаги тонкий слой гуаши, аккуратно окрашиваю изготовленное Олей клише и оставляю им отпечаток. Женщина тут же отсканировала полученную картинку и вывела ее на экран монитора, рядом с «родным» оттиском, дабы сравнение было более наглядным.

Результат оказался несколько лучше, чем я ожидал, но несколько хуже, чем требовалось. Полученный отпечаток местами заплыл, да и линии выглядели не слишком четко.

– Скажите, Павел, а краевой рельеф линии так уж важен?

– В данном случае – совсем не важен.

– Тогда давайте попробуем упростить исходный рисунок. Я думаю, что тогда общая картинка будет более схожа с оригиналом.

Оля снова садится к компьютеру и начинает колдовать над линиями.

В общей сложности мы провозились около часа, и четвертое по счету клише, вырезанное лазерным лучом, показалось мне вполне приемлемым. Ему-то и предстояло в ближайшее время пройти решающую проверку.