Чтение онлайн

После судьбоносного события, ознаменовавшего начало космической эры и конец неуязвимости спрятавшейся за двумя океанами Америки, приоритетной задачей всего разведывательного сообщества США стало раскрытие секрета советского ракетного топлива. Вожделенный секрет старались раздобыть любой ценой на любом уровне; дело доходило до того, что находившийся в СССР в июле – августе 1959 года вице-президент Никсон в официальных беседах интересовался составом ракетного топлива, которое использует Советский Союз.

Помимо сбора чисто технических сведений, ЦРУ активно проводило шпионаж и на политическом уровне. Одним из наиболее ярких его достижений на этом поприще стала публикация секретной речи Хрущева на XX съезде КПСС. Хотя речь и была засекречена (на закрытых партсобраниях с ней устно были ознакомлены лишь коммунисты, а остальные советские граждане получили возможность прочесть ее полный текст лишь много лет спустя), тем не менее слухи о ней распространились сначала в Восточной Европе, а затем и по всему миру. Едва лишь услышав об этом тайном выступлении, А. Даллес потребовал от своих агентов любой ценой добыть текст речи Хрущева. «Весной, – как вспоминает Р. Клайн, – (насколько мне помнится, в апреле) текст оказался в наших руках – благодаря посредникам (неамериканцам), заработавшим на этом хорошие деньги. Текст этот направили в нашу штаб-квартиру для изучения, и Даллес настоял, чтобы Фрэнк Уинер, Дик Хелмс и Джеймс Энглтон (глава контрразведки, сыгравший немалую роль в охоте за текстом) проконсультировались с кем-нибудь за пределами служб агентурной разведки на предмет выяснения аутентичности купленного ими документа и определения того, насколько содержание его значимо». [154]

Убедившись, что речь подлинная, глава ЦРУ после некоторых колебаний решил опубликовать ее целиком, и 4 июня 1956 года текст доклада Хрущева появился на страницах «Нью-Йорк таймс», а «Свободная Европа» немедленно принялась расписывать ужасы сталинизма для населения соцстран. Публикация засекреченной речи была сильным ударом в «психологической войне» и способствовала сильному разочарованию в коммунизме среди многих приверженцев этой идеологии по обе стороны «железного занавеса». Трансляция ее по РСЕ сыграла немалую роль в нагнетании и без того накалявшейся обстановки в Венгрии.

Хотя основной период массовой заброски в СССР шпионов и прошел, тем не менее американская разведка продолжала более или менее интенсивно засылать на советскую территорию своих агентов. А наши спецслужбы продолжали их ловить. Часть историй о пойманных шпионах была опубликована как у нас, так и в зарубежных средствах массовой информации. Вот, например, печальная история Тани Акира, бывшего офицера японской императорской армии, который в 50-х годах соблазнился обещанным богатым вознаграждением и дал согласие работать на ЦРУ.

Для начала его направили в разведывательную школу американского центра «Каунтер интеллидженс кор» на острове Хоккайдо, где обучили радиоделу и русскому языку. По окончании школы выпускник написал обязательство, текст которого гласил: «Я, Тани Акира, во имя торжества демократии, обязуюсь оказывать всякую помощь американской разведке и выполнять добросовестно любые задания, не жалея своей жизни». Новому агенту было присвоено кодовое имя Акимото-. Сначала он работал в одном из отделов радиооператором, потом обучал радиоделу агентов, забрасываемых в Советский Союз. Американцы платили исправно, и все шло хорошо до тех пор, пока капитан Грей, один из руководителей «Каунтер интеллидженс кор» (Си-Ай-Си), не приказал Акимото самому отправиться со шпионским заданием на Кунашир. За успешное выполнение операции американцы обещали крупную сумму – 70 тысяч иен.

Высадка на советскую территорию состоялась в конце октября. Погода на море ухудшилась, часты были штормы. Тани Акира вместе с напарником Такакува Ютаки доставили к острову на рыболовецкой шхуне «Сакан Мару». При заброске агентов американцы постарались учесть практически все: шпионы были высажены на Кунашир со стороны Охотского моря (эта сторона острова, по сведениям Грея, слабее охранялась советскими пограничниками), ночью, во время уже начавшегося шторма. Из-за сильных волн японцы с трудом спустили на воду лодку, погрузили в нее снаряжение и доплыли до острова. Расчет Грея был точен, и высадка американских агентов так и не была замечена пограничниками.

Целую неделю два японца собирали важные сведения о Курилах и наносили их на карту. Полученную информацию они каждый день передавали шифром в центр Си-Ай-Си, регулярно меняя позывные и длину волны. Наконец задание было выполнено в полном объеме, и Акимото с напарником поспешили к месту своей высадки, где их должна была забрать все та же шхуна. Однако в условленный день «Сакан Мару» так и не пришла, не пришла она и на второй день, и на третий. Каждый день Тани Акира запрашивал по радио Хоккайдо: в чем дело? Почему нас не забирают? Американцы спокойно отвечали: из-за шторма шхуна не может выйти в море. Однако оба разведчика своими глазами видели, что никакого шторма нет, океан давно успокоился. Только тут до них дошло, что для практичных американцев шхуна оказалась гораздо дороже, чем жизнь двух каких-то агентов-японцев.

На десятый день их отчаянных радиограмм в Си-Ай-Си капитан Грей наконец ответил, что шхуна будет выслана. Она подойдет за ними между двадцатью двумя и двадцатью четырьмя часами и, если у японцев все будет благополучно, то в это время они должны дать две белых вспышки электрическим фонариком, а если нет – то две красных вспышки. Однако на световые сигналы пришла не разведывательная шхуна (которая и не думала выходить в море), а наряд советских пограничников. Когда у заброшенного домика, где скрывались японцы, неожиданно прозвучал приказ на русском языке: «Кто в доме, выходи, руки вверх!» – то Такакува, чьи нервы были уже на пределе, с испуга пустил себе пулю в лоб, а Акире удалось бежать.

Спрятавшись в зарослях бамбука, Акимото спешно связался с капитаном Греем, рассказал, что у них произошло, и потребовал, чтобы за ним немедленно выслали шхуну. На этот отчаянный призыв последовал холодный ответ американца, подписавший приговор Тани Акира.

– Шхуна из-за плохой погоды выслана не будет, – радировал капитан Грей. – Уничтожьте радиостанцию, шифр и записи. Постарайтесь выкрутиться сами, молитесь Богу. Ваша семья будет получать пособие.

Только в этот момент «борец за демократию» Акимото окончательно понял, что его попросту списали, как израсходованный материал. Вспомнилось ему и последнее напутствие перед отправлением. Все тот же Грей посоветовал ему в критическом случае покончить жизнь самоубийством. Однако Акира не стал следовать этому доброму совету. Он решил украсть какую-нибудь лодку и самостоятельно добраться до Хоккайдо. Осуществить этот план японец не успел – его окружили подоспевшие пограничники…

В другой раз ЦРУ использовали двоих американских студентов. Летом 1960 года под видом сбора материала для своих дипломных работ они отправились путешествовать по Украине, но почти сразу же вызвали подозрение и были арестованы по обвинению в шпионаже. На допросах они показали, что путешествовали на средства, полученные от благотворительного фонда «Норткрафт эдьокейшнл фонд» из Балтимора, штат Мэриленд. Когда история эта просочилась в печать, один дотошный американский репортер решил узнать мнение руководства фонда, и тут выяснилось, что организации с подобным названием нет ни в Балтиморе, ни вообще в США – ЦРУ не позаботилось даже об элементарном прикрытии для своих случайных агентов. Этот случай профессиональный разведчик, опубликовавший под псевдонимом Кристофер Феликс на Западе книгу «Краткий курс секретной войны», приводит как пример недопустимого пренебрежения к элементарным требованиям конспирации.

Советская контрразведка работала достаточно эффективно, и подобные примеры исчислялись сотнями, если не тысячами, поскольку ЦРУ явно предпочитало брать числом, а не качеством агентов. Агентурная разведка явно не оправдывала себя, и ЦРУ, не отказываясь от дальнейшей заброски агентов в Советский Союз, старательно изыскивало новые способы сбора информации об СССР. Не стесненные в средствах и склонные к технократии, американцы быстро нашли выход. В своей речи 15 октября 1959 года А.Даллес заявил: «Мы чувствуем, что научная сторона сбора разведывательной информации должна быть доведена до такого уровня, когда радары и электронные приборы будут иметь тенденцию занять место разведчицы Маты Хари, действовавшей несколько десятилетий тому назад». [155] Ведущую роль на этом направлении стало играть созданное незадолго до этого АНБ, опорные пункты которого, как грибы после дождя, выросли по периметру почти всех границ Советского Союза (в деле радиоперехвата Америке, как никогда, пригодились граничащие с СССР союзники). По меткому выражению западных аналитиков, не успела окончиться война, как Япония из главной цели радиоразведки США превратилась в ее главную станцию. На самом северном японском острове Хоккайдо, расположенном лишь в 40 милях южнее Советского Союза, быстро появились две американские станции прослушивания – в Вакканайе и около Титосе. На крупнейшем острове японского архипелага Хонсю расположился третий пост в Сакате, тщательно прослушивающий стык границ СССР, Китая и Северной Кореи. Другие станции подслушивания разместились в японских городах Каката, Камисейе, Ханзе-Собе и Футеме.