Чтение онлайн

– Если бы вы только... только...
– начинает она, но отец качает головой.

– Магнес, прекрати. Ты ставишь себя в неловкое положение.

Мама встает передо мной, сгибая свою руку то ли, чтобы удержать меня, то ли, чтобы удержать женщину от моего платья.

Кожа Магнес дряблая и морщинистая. Ее радужка глаз такая блеклая, что я не могу понять то ли она синего, то ли зеленого. Ее редкие волосы цвета молока. Ее кожа покрыта большими, коричневыми пятнами, а ее ногти пожелтевшие - все признаки того, что она перестала принимать Вилеон, который замедляет старение.

– Дайр, умоляю. Один маленький пузырек.
– Она смеется и взмахивает рукой.
– Не знаю, что я еще могу сделать, чтобы убедить тебя.

– Ты и не сможешь.
– Отвечает отец.
– Ты получаешь его, когда платишь.

– Я предложила подписать контракт. Ты можешь забрать мое тело, когда я умру.

– Это не стоит и капли.
– Говорит папа. Его глаза леденеют, и он отстраняет Магнес.

– Кто она?
– Шепчу я маме.

– Магнес Свен, - отвечает она, продолжая говорить тихим голосом.
– Она была клиентом твоего отца долгое время.

Но ее муж умер и оставил ее после себя ничего, кроме долгов. Она преследовала нас ради Вилеона. Твой отец утаивал это, но теперь она начала умолять перед всей деревней.

– Жалко ее.
– Шепчет она, наблюдая за ней с искоркой в глазах. Мама была заинтригована и потешалась над ней, как и все остальные.

Я смущенно спрашиваю:

– Вилеон? Она ведет себя так, будто отец - Фосфант.

Она смотрит на меня раздраженно, но я не уверенна, пересекла ли я черту, или же она раздражена от того, что я не даю ей сосредоточиться на сцене, которую устроила Магнес. Она шикает на меня.

– Мы же в публичном месте, Эрис!

– Взгляни на нее. Вилеон... вызывает зависимость?

Отец однажды объяснил мне, что такое Фосфанты, когда мы поймали человека, продающего особый вид грибного порошка на кромку леса Оны. Они охотились главным образом на бедных, и отец терпеть не мог их на нашей территории. Как только жители деревни были пойманы, независимо от того, что они гордились прежде, порошок сделал их беспечными - Фоснерами. Фоснеров было сложнее держать вдали от леса, в их домах с их семьями.

Мама вздыхает.

– Так же как и древние носили фиолетовую одежду, показывая этим свою королевскую кровь, тем в обществе, которые используют Вилеон, чтобы показать их место в общественном строе. Она стала, зависима от денег и к ней относятся соответственно из-за этих денег, Эрис. В составе Вилеона нет ингредиентов, вызывающих зависимость.

– И частенько такое происходит?

– Нет. Магнес - вторая, которую я видела с тех пор, как вышла замуж за твоего отца.

– Уведи ее, Андрэ, - отец указывает моему большому, пугающему двоюродному брату. Андрэ выполняет, что сказано, борясь с Магнес, пока отец прокладывает путь вперед через толпу.

Он поднимается по лестнице на сцену, вымученно улыбаясь.

– Добро пожаловать!
– Выкрикивает он. Толпа разражается криками и свистом. После того как все расселись, отец протягивает мне руку. Клеменс ведет меня у деревянной сцене, и теперь я стою между отцом и Клеменсом.

Мама занимает свое место между моим младшим братом, рядом с углом сцены. Я нервно сглатываю, а она сжимает свои губы и улыбается. Она так гордится мной. А я ощущаю отвращение.

Там, где стояла я, теперь столпились девушки, возбужденные от волнения. Это был особенный день, особенно для того, кто будет продан, словно бычок или свинья на аукционе тому, кто предложит наивысшую цену. Люди глазеют на меня, кто-то, улыбаясь, а кто-то просто любопытствуя. Это так унизительно. Я всю свою жизнь защищала их, и теперь была выставлена на показ, словно приз.

Отец начинает свою речь с того, какой прекрасной я родилась, затем переключается на мое обучение и образование. Он рассказывает о моих достижениях в Братстве, и о том, как он гордится мной. А я стою, и на самом деле не вникаю в это, его громкие слова сливаются вместе. Я смотрю на присутствующих, разглядывая разные лица, и задаваясь вопросом, кому меня отдадут, и затем, когда наступает мой черед, и я повторяю сорок первый параграф свода законов. Он о том, как Оны гордились этой традицией, и что это огромная честь для семьи. Мама смотрит на меня с улыбкой, а затем переплетает свои пальцы у груди.

– Это большое удовольствие объявить суженного моей единственной дочери. Я не спал днями, размышляя об этом выборе, но и я и ее мать пришли к общему мнению, что они будут счастливы друг с другом.

Отец машет маме, и она присоединятся к нам на сцене. Отец берет ее руку, затем мою, и делает глубокий вдох.

– Уилльем Кёрси.

Все ахают. Многие начинают смотреть друг на друга. Наконец, толпа разделяется, словно Красное море, и показывает высокого, тощего парня. Парня, которого я знала с самого детства. Он был тихим, добрым, и никогда не мог поладить с луком или мечом. Он - флорист, и его родители не особенно близки с моими.

Он поднимается на сцену, и нервно приближается ко мне. Я гляжу на отца, и после небольшой паузы, он протягивает мою руку. Уилльем берет ее, и толпа торжествует.

– Я представляю вам своего будущего зятя, Уилльема Кёрси, который жениться на моей дочери ровно через год от этого дня.

Толпа снова ревет. Уилльем и я встречаемся глазами, а затем снова смотрим на толпу, наблюдая за тем, как они хлопают и свистят. Я вижу мать Улльема, которая принимает поздравления, пожимая всем руки и обнимаясь со слезами на глазах.

– А теперь, отпразднуем это!
– кричит отец.

Музыка вновь начинает греметь, и толпа растворяется, группируясь в кучки, танцуя, угощаясь закуской, разговаривая и смеясь.

Уилльем уводит меня со сцены, и мы идем туда, где танцуют другие.

– Боюсь, танцор из меня неважный.

– Как и из меня.
– Отвечаю я спокойно, прежде чем он делает первый шаг.

Мы неловко переминаемся по грязному танцполу. Мужчины хлопают Улльема по плечу, а женщины делают комплименты.

Отец стоит радом с остальными членами совета у большой бочки с вином. Каждый присутствующий слышит его раскатистый смех.

Когда песня заканчивается, и как принято, Уилльем берет меня за руку и ведет к столу, который расположен за сценой. Стол покрыт тонким кружевом, и два бокала стоят на нем напротив каждого стула.

– Эрис.
– Говорит Уилльем, выдвигая мой стул.

Я сажусь.

Он садиться на свой, и начинает возиться со своим бокалом.

– Я... не знаю... что, сказать. Я не ожидал этого вообще. Ты знала?