Чтение онлайн

— Где был в это время твой дружок Искариот? С тобой?

— Мать твою, Филипп! Ты что, его на первое место ставишь, что с него начал?

— Нет, — спокойно ответил Филипп, — но, в отличие от тебя, я его не исключаю. А спросил потому, что про других и так знаю, что они были здесь. А про него нет. Так как, он был с тобой в зале или нет?

— Нет. Ушел вскоре после Иоанна.

— Ясно…

— Ничего тебе не ясно! — взорвался Святослав. — Если уж на то пошло, он влюблен в Марию и пальцем ее не тронет ни за какие коврижки.

Филипп хмыкнул и посмотрел на Святослава с нескрываемым любопытством.

— Интересный расклад у вас получается… Ну да это твои проблемы. Только учти, командир, что когда без взаимности, всего можно ожидать. Как говорится, от любви до ненависти один шаг. Слыхал? Или еще такое: раз мне не достанется, то и другому пусть тоже не достается.

— Знаешь, Филипп, если мне когда-нибудь покажется, что все замечательно — вдруг такое случится, — то коротенькой беседы с тобой будет достаточно, чтобы больше мне так уже не казалось. Ты на всем умеешь найти темное пятно.

Филипп невесело усмехнулся:

— Думаешь, мне это нравится? Только кто не бережется от удара в спину, от него и погибает, потому что такой удар самый опасный.

Разговор с Филиппом вызвал у Святослава сильную досаду, однако он понимал, что нельзя требовать от другого человека, чтобы он разделил твою веру в кого-то. Подавив раздражение, Святослав взялся за решение другой проблемы, заключавшейся в следующем: один из пятерых подозреваемых знал, что Мария не поскользнулась в ванне, как полагали прочие, и ему покажется странным, если она ничего не скажет об этом. Однако Святослав не хотел говорить всем, что среди них есть предатель: легче поймать непуганую дичь.

Примерно через час по инициативе Филиппа все собрались в комнате Марии, якобы для того, чтобы обсудить, что им делать. Мария уже пришла в себя после случившегося. Матфей, Иоанн и Кирилл тоже были в курсе происшедшего. Несколько отпущенных по этому поводу шуточек звучали вполне безобидно, все более грубые насмешки достались Фоме, когда Симон перегородил ему, голому, путь к одежде, и теперь Фома, обычно склонный обращать конфликты в шутку, был явно не в духе. Или же он злился оттого, что план не удался…

Вошедший в комнату последним Фаддей сначала спросил у Марии, как она себя чувствует, потом повернулся к Фоме:

— Фома, а почему ты, вместо того чтобы надеть штаны, прихватил с собой автомат?

Симон ехидно сказал:

— Он надеялся, что штаны будут лишними. Ведь так, а, Фома?

— Заткнись, — угрожающе процедил тот.

— А автомат зачем? — допытывался Фаддей.

Симон, который все никак не мог угомониться, пояснил:

— На тот случай, если не получит добровольного согласия.

У Фомы на скулах заходили желваки, и Святослав почувствовал, что пора вмешаться.

— Ну все, довольно, пошутили, и будет, — примирительно сказал он, а Мария, в соответствии с тем, что они заранее обсудили, сурово изрекла:

— Если б ты, Симон, сам грохнулся так, что память отшибло, это не показалось бы тебе смешным.

— Я же не над тобой смеюсь, — пошел на попятный Симон. — Поскользнуться каждый может, что здесь смешного?

Мария покачала головой:

— Надо же, отшагала столько километров, и ничего, а тут в ванной шлепнулась. Да еще не помню, как упала.

Фаддей издал смешок, похожий на кудахтанье.

— Представляю, что ты подумала, когда увидела рядом Фому… в его лучшем выходном костюме.

«Они перегибают палку, — забеспокоился Святослав. — Фома и так не в духе, а они его окончательно достанут. Кирилл тоже на грани».

Кирилл между тем стоял у окна, спиной к остальным, делая вид, что не слушает их, однако Святослав знал, насколько болезненно он воспринимает подобные шуточки, поэтому сказал:

— Искариот, займись-ка делом. Иди пообщайся с компьютером, выясни, как там насчет гаража.

Вместе с Кириллом в зал управления пошел Филипп. После их ухода Фома неожиданно широко ухмыльнулся:

— Я понимаю, почему вы никак не успокоитесь: потому что лопаетесь от зависти! Каждый хотел бы оказаться на моем месте, да не вышло, вот вы и беситесь. Мария, представляешь, что было бы, если б вместо меня ты увидела Симона? От такого зрелища до конца дней заикаться будешь. Ты только посмотри: он даже не побрился. Если снова встретим мутов, выставим его вперед — все в ужасе разбегутся.

— Правда, Симон, — сказала Мария, — тебе надо по крайней мере постричься, иначе на твою голову противогаз не налезет.

— Я об этом подумал, — кивнул Симон, — и даже принес ножницы, чтобы ты меня постригла. Я бы и сам мог, но сзади не видно и получится криво. Кроме тебя, такое важное дело тут доверить некому.

«Если Марию ударил он, то выдержки ему не занимать, — подумал Святослав. — Впрочем, слабонервных здесь нет. А если это Матфей? Он будто воды в рот набрал. Не потому ли, что чувствует себя не в своей тарелке? Хотя он всегда был молчальником… Всегда ли? Или стал им только после того, как попал в наш отряд? Отряд, который предал. Проклятье! Беда в том, что я ничего о них не знаю. Конспирация Книжника теперь выходит мне боком».

Пока Мария щелкала ножницами над буйно разросшейся шевелюрой Симона, остальные не скупились на советы, предлагая то состричь все начисто, то сохранить одну длинную прядь на затылке.

Фома ехидно заметил:

— В качестве хвоста?

Все громко хохотали, даже молчаливый Матфей, а Симон, не решаясь пошевелиться под ножницами Марии, сказал:

— Когда находишься в обществе кретинов, приходится быть терпеливым.

Закончив с шевелюрой, Мария спросила:

— Бороду стричь?

— Нет. — Симон забрал у нее ножницы. — Борода и усы — слишком ответственная штука, чтобы доверять их женщине.

— Какая черная неблагодарность! — шутливо возмутилась Мария.

Глядя на нее, Святослав подумал, что для человека, которого только что едва не убили, она держится отлично. Неизвестно, правда, надолго ли ее хватит…

Симон, разглядывая себя в зеркало, одобрительно сказал:

— Ты прекрасно справилась. Я у тебя в долгу. В качестве платы вставлю Фоме кляп, когда он слишком надоест тебе.