Чтение онлайн

– А когда ты начнешь работать?

– Уже начал, можешь мне авансом выдать гонорар под будущий детективный роман с продолжением. И не забудь выписать аккредитованное удостоверение на имя раба божьего Константина. Первым делом я навестил фотоателье. И там меня ожидало очередное невезение. Рыжая, веснушчатая приемщица заказов, а она же по совместительству заведующая, с первых же слов приняла меня в штыки.

– Никаких негативов мы не храним, все возвращаем с выполненным заказом. Да и кто вы такой, чтобы требовать чужие пленки?

– А я и есть ваш бывший заказчик и негативы это мои. И ещё надо разобраться почему вы не удосужились мне их вернуть. Глядите, вот мои квитанции вырисанные вашей же рукой. Я постоянный ваш клиент, пора бы знать в лицо. Но если и дальше вы будете разговаривать со мной таким тоном, то нам очень скоро прийдется распрощаться. Рыжая дама совсем не хотела со мной расставаться, поэтому брезгливо взяв мои квитанции она углубилась в их изучение.

– А вот вы и неправы,

– после некоторого молчания, кокетлво возразила она,Я только первый день на приемке сижу, вместо приболевшей Тани, но чеки действительно наши. И поскольку вы являетесь нашим постоянным клиентом, то мы постараемся вам помочь. Пройдемте со мной.

– Буду бесконечно вам благодарен. Откинув плотную портьеру, она втолкнула меня в черную комнату.

– Господи, помоги! Темень

– то какая, прямо египетская. В такой темноте всякое может приключиться, а особенно с такой прелестной дамой как вы!

– Выдавил я незаслуженной ею комплимент.

– Хм, а Светка, между прочим, здесь по двенадцать часов вкалывает. Везет же молодым дурочкам! Им и молодость, им и приключения. Тоненькая девчонка, травившая свою юную жизнь закрепителями, проявителями и растворителями, в ответ на мою претензию, с сомнением покачала курносой головкой.

– Вы ошибаетесь, негативы мы в обязательном порядке вкладываем в конверт с фотографиями. Вероятно, вы сами куда

– нибудь их подевали. Поищите получше. Пленка должна быть у вас.

– Девонька, миленькая, я обязательно буду искать, но посмотрите и вы, может где

– то в загашниках и найдется. Вы ведь знаете характер моих снимков?!

– Если вы тот самый Старков, то да. С другими фотографами вас трудно перепутать, сплошные аварии, кровь и мертвецы. Я даже сначала отказывалась ваши материалы обрабатывать, до того жуткими они мне казались. Вы подойдите или позвоните ближе к концу работы, часов в шесть, может быть чего

– нибудь отыщу в пробах, хотя вряд ли.

– Постарайся, Света, я тебе за это принесу конфету. Объектом своего следующего посещения я избрал квартиру покойного, где сейчас, по моему предположению должны были копошиться его родственники. Дверь мне открыл здоровенный, сорокалетний детина, с бровями рыжими и густыми как шерсть на заднице мастодонта.

– Чего тебе?

– Спросил он неучтиво и дерзко.

– Может быть вы разрешите мне пройти?

– А кто ты такой?

– Я Гончаров, бывший сослуживец хозяина этой квартиры, а ты кто такой?

– Хрен морской, чего приперся?

– Поглядеть на морское чудо. Немного с ним поболтать.

– Сейчас ты у меня поболтаешь, Сейчас ты понюхаешь мое чудо. Забавно было смотреть как он на глазах наливается злобой. С удовольствием я наблюдал как его кулачище замахивается для сокрушительного удара. Пригнувшись в последнй момент я с глубоким удоволетворением заметил как кулак достиг цели, деревянного дверного косяка. После долгого, нечленораздельного воя, наконец послышался осмысленный, отборный мат. Подпрыгивая грубиян тряс окрававленной рученкой совершенно не обращая на меня внимания.

– Извини, братан, но так получилось. Не хотел я портить свою морду тебе на забаву. Теперь я могу войти?

– Входи, да закрой покрепче дверь, буду тебя калечить.

– Зря ты, парень, это придумал, у меня же черный пояс по борьбе с дураками.

– В подтвеждении своих слов я несильно ткнул его в горло и прошел в комнату. Если бы не всепроникающей запах гари, то в недавний пожар верилось бы с трудом. Кроме обоев, двери и пола, новые хозяева поменяли даже окна. Можно было представить, что здесь творилось полтора месяца назад.

– Ты что, мужик, сдурел?

– Ковыляя вслед, хныкал обиженный детина.

– Нет,

– заверил я его,

– это просто так, сугубо воспитательная профилактика перед началом задушевной беседы. Тебя как зовут?

– Колян я. Николай Григорьевич!

– А скажи

– ка мне, Николай Григорьевич, на каком основании ты находишься в квартире моего покойного приятеля?

– Живу я здесь. Чего пристал.

– И по какому же праву ты здесь живешь?

– Дык, это...Прописан я тут...Вот и живу.

– И с какого же времени ты прописан?

– Давно, годов десять как будет. Раньше

– то в деревне у одной телки жил, а как Сашка спалился переехал обратно.

– Кем ты ему приходишся?

– Дядька я его родной. Он из Азии сюда примотал, когда там война началась. А приехал, ни тебе кола, ни двора, только и было при нем, что на нем. Куда деваться, прописал я его, а сам к бабе переехал.

– Расскажи ка мне, Николай, что ты увидел когда вошел в обгоревшую квартиру. Все ли было на месте, может быть что

– то пропало?

– Ну ты даешь, какой же порядок после пожара. Все было перевернуто вверх дном. Приехал

– то я в день похорон...Мы его прям из морга похоронили...Даже гроб не велели откупоривать...А чего это я тебя не видел. С работы

– то много людей было, а тебя не приметил, ни на кладбище, ни на поминках.

– В командировке я был. Не отвлекайся, Коляша, что ты увидел когда впервые открыл квартиру?

– Ну, значит, помянули мы его крепко и вместе с соседом пошли домой. Онто мне сразу сказал, что на дверях у меня думажка наклеена, чтобы с дуру кто не открыл. А у меня свои ключи, плевать я на ту бумажку хотел. Содрал её, значит и вошел. А как вошел, так и хреново стало. Враз протрезвел. Веришь ли, будто в кочегарку попал. Мать моя женщина, это ж...

– Без эмоций, Колюня, спокойно. Расскажи мне все обстоятельно, с подробностями, но без эмоций.

– Ну это, в коридоре, да на кухне ещё ничего, тарпимо было, только занавески и польты сгорели, а в комнате все погорело. Диван на котором Сашка лежал,вообще до тла сгорел, пришлось выкидывать и покупать новый.

– Это хорошо,

– оглядывая оставшуюся, обгоревшую мебель я успокоил Коляна.

– Чего хорошего

– то?

– Хорошо, что стенка цела, надеюсь её содержимое тоже.