Чтение онлайн

Его ученики сказали ему: «Двадцать четыре пророка говорили в Израиле, и все они сказали о тебе». Он сказал им: «Вы отстранили от себя того, кто жив перед вами, и вы сказали о тех, кто мертвы».

Зачем вспоминать этих двадцати четырех пророков? Вы не смотрите на меня. Вы все еще говорите о двадцати четырех пророках, которые мертвы. Они говорили обо мне, вы говорите о них, а Я — здесь! Они утратили меня, потому что смотрели в будущее, вы утрачиваете меня, потому что смотрите в прошлое, а Я — здесь!»

Иисус сказал: «Я бросил огонь в мир, и вот я охраняю его, пока он не запылает».

Это должно быть понято очень глубоко, очень сознательно. Это очень легко — говорить о смерти, потому что вы — мертвы, в вас есть то же качество, в вас есть подобие смерти. Очень трудно смотреть на Иисуса, потому что тогда вы должны быть живыми. Только подобное может почувствовать подобное, подобное нужно узнать. Как можете вы знать свет, если вы — тьма? Как можете вы знать любовь, как можете вы знать жизнь, если вы ими не являетесь? Вы упускаете Иисуса, потому что вы не жили. Вы живете тупой, мертвой жизнью. Ваша жизнь — на минимуме, а Иисус существует в ее максимуме. Вы существуете, как альфа, а он — как омега.

Вы — лишь «А», а он — «Я», он - конечная кульминация. Вы продолжаете говорить, даже перед ним вы продолжаете говорить чепуху. Было бы лучше, если бы ученики молчали; было бы лучше, если бы они просто оставались с ним, но они задают дурацкие вопросы. На эти вопросы может ответить ученый, нет нужды идти к Иисусу. И ученых всегда много, они дешевы, в них нет недостатка. Иисус случается только иногда — кульминационная точка роста человечества приходит тогда, когда круг подходит к своей вершине. Он — редкость, а вы задаете дурацкие вопросы, занимаетесь детскими забавами. «Двадцать четыре пророка говорили в Израиле, и все они сказали о тебе». Иисус просто отвергает все целиком. Он говорит: «Глупости! Не задавайте глупых вопросов. Вы отстранили от себя Живого — задавая вопрос, вы отстраняете от себя Живого».

Как можно задавать вопросы Иисусу? Можно смотреть, можно пить его, можно есть его, можно позволить ему войти в глубочайшую сердцевину, в сокровенную сущность вашего существа. Можно раствориться в нем, и позволить ему раствориться в вас.

А вы задаете вопросы! А вы спрашиваете о пророках! Они говорили, теперь вам нужно подтверждение от Иисуса. Вам нужна справка от Иисуса, чтобы он тоже сказал: «Да, они говорили обо мне!» Вы не можете увидеть Иисуса непосредственно? Вам нужна справка? Если Иисус — не тот, что вам даст справка? Даже если Иисус говорит, а он говорит постоянно: «Я — тот, кого вы ждали», — вы продолжаете задавать дурацкие вопросы снова. Где-то в глубине есть сомнение, вопрос возникает из сомнения. Ученик, который спрашивает, должен смотреть на Иисуса, чтобы видеть, как он отвечает.

И это — трюк разума. Если Иисус говорит: «Да, я — тот, о ком провозглашали пророки», — тогда вы вспомните, что те же пророки говорили, что тот, кто является истинным Тем, не будет этого заявлять, он не скажет «Я — тот». А если Иисус скажет, «Нет, я — не Тот», — тогда вы уйдете и скажете: «Он сам говорит, что он — не Тот».

Присмотритесь к этому трюку, с помощью которого вы хотите бежать от Него. Люди спрашивают: «Вы реализованы?» Если вы говорите:

«Да», — они скажут: «В Упанишадах сказано, что если некто говорит «Я реализован», — он не реализовался. Если вы говорите «Нет», — они скажут: «Тогда все в порядке. Тогда нам нужно идти и искать того, кто реализовался. К чему тратить время с вами?»

Разум — в поисках того, как уклониться, а вопрос — дурацкий, вот почему Иисус на него не отвечает. И вопрос — это трюк. Очень тонким образом Иисус говорит кое-что еще, а ученики спрашивают о чем-то еще. Он не отвечает прямо, потому что если он ответит прямо, что бы он ни говорил, вы его оставите. Вы готовы оставить его в любой момент. Удивительно, что вы его не оставили, почему вы медлите. Может быть, это из-за неопределенности его ответов, потому что он не говорит ни да, ни нет. Может быть, это потому, что вы не понимаете его способа изложения, и не решили, что делать. Если он говорит: «Да, я - Тот», - вы начинаете сомневаться: «Как может реализовавшийся говорить: «Я — Тот?»

Иисус сказал им: «Вы отстранили от себя Живого». Я — здесь, а вы говорите о пророках, о мертвых.

«Вы отстранили Живого, который перед вами, и говорите о мертвых».

Это происходит постоянно. Если я говорю что-нибудь, и вы — индуист, и это написано в вашей Гите, вы киваете головой: «Да, правильно». Вы не киваете мне, вы отстранили Живого, вы киваете вашему индуизму и вашей Гите. Если я говорю нечто против вашей Гиты, вы не кивнете, вы скажете: «Он, наверное, не прав, в Гите написано другое». Если вы смотрите на Живого, тогда если я говорю нечто против Гиты, ошибается Гита, а не я. Если я говорю то же, что и Гита, Гита права, потому что я это говорю.

Но дело не в этом. Если я говорю что-нибудь еврею, его еврейский ум становится встревоженным. Евреи были встревожены всеми этими беседами. Они присутствуют здесь, здесь их много. Они писали мне длинные письма — в тридцать страниц — что это не так. Вы не понимаете евреев. Если я говорю что-то против вашего еврейского ума, вы немедленно отвергаете меня, а не еврейский ум. Если я говорю нечто подходящее, вы меня принимаете, но это — не приятие, вы просто обманываете себя. Если я подтверждаю ваши умозаключения, тогда вы принимаете меня. Ваш ум остается центром.

Вот что говорит Иисус: «Вы отстранили Живого». Смотрите на меня, я здесь. Взошло солнце, а вы говорите о ночи: «Скоро будет утро, будет восход, и темнота исчезнет». Вы продолжаете говорить о тех, кто живет в темноте, вы говорите обо мне, а я — здесь, а вы не смотрите на меня!» Очень трудно быть бдительным! Когда индуисты, иудеи и христиане обижаются, помните, что это — не вы, это условности. Оставьте условности в стороне.

Посмотрите, как похожи ученики и враги. Они не очень отличаются, основного различия нет. Евреи говорили Иисусу: «Ты — не Тот, кого обещали всегда, двадцать четыре пророка дали нам знаки, по которым мы можем судить. Ты — не Тот, у нас есть критерии от мертвых, чтобы судить Живого». Они говорили: «Мы не верим в тебя. Докажи это знаками; сделай мертвого живым, воскреси его!» А Иисус не мог даже спасти себя на кресте, как он может воскрешать мертвых? Он не смог избежать даже своей смерти. На кресте было доказано, что он — не Тот, кого обещали. Что делают ученики? Они верят, что он исцелил больных, они верят, что он воскрешал мертвых, они верят, что он не умер на кресте, и через три дня после смерти его видели некоторые люди.

Но и те, и другие зависят от мертвых. Критерии определяются мертвыми, как будто Иисус должен был следовать двадцати четырем мертвым пророкам, а не действовать спонтанно. Если вы скажете, что он никогда не творил никаких чудес, иудеи будут счастливы. Они скажут: «Да, это то, что мы говорили». А христиане будут несчастны, ведь если он не творил чудес, тогда он больше не Христос.

Самого Христа еще не достаточно? Такой, какой он есть, он — не Свет? Такой, какой он есть, он — не Истина? Такой, какой он есть, он не принес красоту, неведомую красоту в этот мир? Нет, у вас есть критерий, он должен отвечать вашему критерию. Если он отвечает, или вы думаете, что он отвечает, тогда все в порядке. Если он не отвечает, или вы думаете, что он не отвечает, тогда он — не тот человек. Все это одно и то же: и те, и другие живут с мертвыми — и ученики, и враги. Никто не смотрит непосредственно, прямо на явление, которым является Иисус.

Он сказал им:

«Вы отстранили от себя того, кто жив перед вами, и вы сказали о тех, кто мертв». Иисус сказал: «Я бросил огонь в мир».

Почему он говорит это? Потому, что старые пророки говорили, что он должен принести мир, вечный мир.

Он говорит: «Нет! Я бросил огонь в мир, и вот я охраняю его, пока он не запылает. Я не принес никакого мира».

Он противоречит, чтобы увидеть, согласятся ученики или нет; он противоречит, чтобы увидеть, как они реагируют, что они скажут. В действительности, он не противоречит, потому что мир может прийти только после огня.