Чтение онлайн

– Мы хотим помочь, но у нас плохие новости.

– Очень плохие.

– Очень печальные.

– О, такие печальные.

Воланд встал, различая в темноте расплывчатые очертания их призрачных форм. Итак, маленькие дьяволята снова здесь.

– В чем дело?

– Нандзи оставила нас, Воланд.

– Умерла.

– Мы почувствовали ее смерть, так грустно.

– О, как же грустно.

Новость поразила его, как стрела, попавшая в сердце. Ошеломленный, он сел. Попытался переварить то, что сказали фонои, вертевшиеся у него над головой. От них все поплыло у него перед глазами. Ему стало плохо.

– Что случилось?

Они рассказали ему все.

Он сполз на пол. Вся его жизнь мгновенно утратила смысл, ничего больше не имело значения, и скоро его растерянность сменилась гневом, а затем яростью.

Нандзи. Женщина, которую он обожал, которой однажды уже спас жизнь, которую воссоздал заново, она давно стала его продолжением, частью его самого.

Ее больше нет…

Пропасть внезапно разверзлась в его душе, столь страшная и огромная, что он не знал, как в нее заглянуть. В удушливой тьме не хватало воздуха.

Она умерла из-за этих людей, там, наверху, из-за их свары. Ей не было никакого дела до их жизней, но они заставили ее делать то, что она делала, в наказание за преступление, которое не должно было считаться таковым. Это они виноваты в том, что ее больше нет со мной… Нет моей Нандзи.

– Нам так жаль, Воланд.

– Пожалуйста, позволь нам помочь.

– Ты был так добр к нам.

– Мы хотим, чтобы тебе стало легче.

Стоя на коленях, он сквозь слезы выдавил «спасибо». Потом заплакал, не стесняясь фоноев, и плакал довольно долго – он не знал сколько. Время начало утрачивать для него всякий смысл, но постепенно гнев помог ему обрести ясность мысли.

Успокоившись, Воланд встал и, пошатываясь, подошел к двери. Распахнув ее, он увидел море раненых, будущих мертвецов.

Это все их вина.

На рассвете пятого утра Малум курил самокрутку, стоя у разбитого окна и наслаждаясь контрастом между горячим пеплом, который он время от времени стряхивал, и холодным ветром. Он следил за действиями имперских солдат, перешедших в наступление на границе Альтинга и Старого квартала, буферной зоны к востоку от центра города. Дикие крики войны казались такими далекими и нереальными. Серые облака неслись над горизонтом, над вздыбленными сивогривыми волнами. Дым от погребальных костров на окраинах косыми хвостами несло над Виллиреном.

Половицы зашептались под чьими-то шагами, и к нему подошел Джей-Си.

– Босс, к вам тут пришли.

Выходя, он, уже не стесняясь, хрустел битой штукатуркой.

После недолгой паузы он услышал:

– Малум…

Беами. Он сделал еще одну затяжку, спокойно выдохнул. Она его больше не волновала.

– Как ты меня нашла?

– Мне это несложно, – ответила она. – Куда бы ты ни пошел, ты везде оставляешь след.

– И он виден даже сейчас, когда город в таком состоянии? – Он слабо взмахнул рукой в сторону окна, но она промолчала. Именно ее молчание заставило его спросить: – Так какого хрена тебе нужно от меня, Беами?

– Я никогда не отдавала себе отчета в том, как велика на самом деле твоя власть. То есть я, конечно, знала про твои деловые интересы, про отдельные бои, но что столько вооруженных людей…

– Чего тебе надо? – Он не хотел на нее смотреть, чтобы не дать ей ни одного шанса вновь оказать на него влияние.

– Ты не снимешь маску?

Подумав, он ответил:

– Нет.

– Ладно. Видишь ли, я тут сходила в наш дом – я там забыла кое-что, – но он совсем пуст. Куда ты перенес все наши вещи?

– Не наши, а мои.

– Да ладно тебе…

– Какое отношение к тебе имеет моя собственность? – Ему все-таки пришлось повернуться к ней лицом, и он увидел черный капюшон, под которым угадывались лишь очертания ее лица. Вся ее одежда была черной и плотно прилегала к телу, и, судя по состоянию ее костюма, эта женщина побывала на войне. Он не знал, что и думать.

За ее спиной в дверях стояли его люди, но он жестом отослал их прочь.

– Ты имеешь право ненавидеть меня, – сказала Беами.

Это было так и не так. По большей части ему было просто все равно, и он так ей и сказал.

– Что ж, очень хорошо, и я на тебя тоже не сержусь. Я хочу, чтобы ты это знал.

– Странно, что ты осталась в городе.

– Я тоже сражалась за империю, – заявила Беами. – Уничтожила несколько сот окунов в самом начале вторжения. – И добавила: – Кажется, это было давным-давно.

– Впечатляет, – буркнул он, ревнуя ее больше к этому достижению, чем к ее новому мужчине.

– Послушай, Малум, мне нужна одна реликвия, которую мне пришлось оставить в твоем доме. Ты можешь сказать мне, где она сейчас? Я пойму, если ты не захочешь помочь…

– В подземелье, наверное, вместе со всем нашим добром, моим и моей банды.

– Значит, ты их не уничтожил?

Молчание послужило ей ответом. И что ему было говорить ей, кроме того, что он как-никак любил ее и потому не мог просто взять и выбросить ее пожитки на улицу? Но произнести это вслух он тоже не мог, боясь, как бы не пострадало его с таким трудом сбалансированное эго. Его маска – все, что осталось в нем нормального.

– Ты покажешь мне, где оно, это подземелье? – попросила Беами. – Мне очень нужно, Малум. Это срочно.

– Нет, – ответил он и услышал, как она коротко выдохнула, точно от удара. – Но я пошлю с тобой кое-кого.

– Спасибо тебе, Малум. Огромное спасибо.

Надо же, как трогательно.

– Не за что. Смотри только не прихвати там то, что тебе не принадлежит. – Он пытался пошутить.

Она подбежала к нему, обняла его порывисто и прошептала:

– Прости меня за все, что было. – И она тут же сделала шаг назад, но он продолжал чувствовать ее пристальный взгляд.

– Ты стал совсем другим человеком, – сказала она наконец. – Тебе безразлична теперь даже собственная смерть, да?

– Береги себя, Беами. – Малум щелчком отправил окурок в разбитое окно. И она ушла, забрав с собой все, что в нем еще было человеческого. Спрятаться от этого было невозможно. Прими себя таким, какой ты есть.

Парнишке было лет тринадцать-четырнадцать, светлые волосы он носил прилизанными по последней моде, его лицо скрывала маска пародийного гнева. Он стал провожатым Беами в подземном мире, где правил Малум и где их обступали какие-то конструкции из литого железа, едва различимые во тьме. Беами догадалась, что это опоры, поддерживающие кровлю. А еще у нее возникло подозрение, что все эти подземные ходы-выходы построил кто угодно, но только не люди. Пробираясь по замысловатому лабиринту, они сворачивали то в одну, то в другую сторону под самыми неожиданными углами, так что Беами испугалась, уж не идут ли они назад, туда, откуда пришли. Время от времени они проходили какими-то подземными поселками – об этом свидетельствовали скопления полуразрушенных баров и магазинов, сломанных стульев, в изобилии усеивавших землю вокруг них; хотя иными из них, вполне целыми, казалось, пользовались совсем недавно. С начала войны эти места, как и почти все остальные кварталы города, превратились в призраки самих себя.