Чтение онлайн

– Потом мы захотели есть, наши запасы еды уже кончились. Мы стали искать ресторан или гостиницу, ничего не нашли, много часов ходили голодные. Иногда мы встречали машины, но все они старые, запыленные, проржавелые, стояли на обочинах. Совершенно случайно мы нашли Неряху. Точнее, он нас нашёл. Он предложил поесть, обозвал нас беспризорниками. Вообще, он показался нам грубым и хамоватым вначале, но делать нам было нечего, мы пошли к нему. Он нас накормил и заставил выполнять грязную работу – грязную в прямом смысле этого слова. Неряха для чего-то собирает помои, отходы, гниль и всякую гадость, он хранит её в особом подвале, где стоит ужасная вонь. И он просил нас таскать чаны с этой гнилью. Нас несколько раз едва не вырвало. Когда мы окончили отрабатывать свой обед, Неряха нас "обрадовал": он сказал, что мы теперь числимся у него и что когда нам захочется снова есть, он нас накормит, но мы тоже будем вынуждены носить помои. Это звучало ужасно! Нас вроде как взяли в рабство, но при этом никто не надевал на нас цепи и Неряха не стал даже нас запирать в своём ужасном подвале. Мы пошли к морю, чтобы иметь возможность хоть немного умыться. Вода там какая-то странная, маслянистая. Словно туда кто-то вылил масло или нефть.

Потом мы стали искать выход из города. Мы уже поняли с Йоко, что надо отсюда бежать. Ещё нам стало странно, что мы тут уже несколько часов, наши ноги сбились в кровь после поисков мест, где поесть, после многочасовой трудной работой на Неряху. А тьма всё не наступала. То есть стоял такой не пойми день, не пойми вечер. Нам от этого стало жутко.

Мы кое-как отдохнули около старого деревянного дома возле моря. Точнее, попытались отдохнуть. Там мы нашли навес, доски и устало расположились прямо на них. Выхода к тому времени мы так и не нашли. Когда мы останавливали немногочисленных людей, которые нам попадались, и спрашивали, как выйти из города, все говорили одно и то же – "мы не знаем", "а нам-то что", "а вам-то что"… То есть ничего вразумительного нам не сказали. И тогда мы потом пошли на эти доски. А ещё, пока мы шли, продолжали искать кафе, гостиницы, но ничего не нашли.

И вот, когда мы оказались на досках, стало темнеть. Хотя по нашим ощущениям, прошло уже дня два или три. Мы снова сильно захотели есть. Вдруг из того дома, рядом с которым мы сидели, выскочил больной на голову мужик и стал в грубой форме прогонять нас на улицу. Он едва не избил Йоко. Потом и случилось самое страшное. Мужик выгнал нас на сумеречные улицы, в руках он держал тяжёлую металлическую жердь, замахивался над нами и грозил. Он выглядел как буйно помешанный, мы убежали от него. Он дико орал, будто разъярённая горилла. При других обстоятельствах это выглядело, пожалуй, смешно, нам же в тот момент было не до смеха. Мы вновь оказались на ногах, усталые, голодные, вымотанные, на улицах.

"Может, сдадимся, и пойдём к Неряхе, поедим?" – предложил Йоко.

Мы стали искать Неряху, твёрдо решив расспросить у него, что тут за чертовщина. То, что мы попали не просто в город, а в какой-то ад, до нас уже дошло. Да, мы стали искать Неряху, но быстрее нашли нас. Мы наткнулись на этот злополучный патруль Пиовра.

Они взяли нас в кольцо. Эти люди в шляпах внушили нам большой ужас. Йоко попытался драться с ними, но его схватили и уволокли в машину – единственную ездящую рабочую машину, которую я видела здесь единственный раз. Это был старый грузовик, без номеров. Меня тоже схватили, держали долго. Я приготовилась к самому худшему. Я была настолько измотана и напугана, что не могла даже кричать. И один из них подошёл ко мне и сказал, что моего товарища они забирают для Пиовра, а меня пока не забирают, потому что вроде как я нужна Неряхе "носить гавно". Но тут меня сзади кто-то ударил по затылку, потом у меня была шишка и она прошла.

Кажется, я тогда потеряла сознание, а очнулась уже у Неряхи. Он меня выхаживал зельями. Потом я погрузилась в мучительный вязкий сон, и пришли страшные кошмары. В которых я умирала много раз мучительной смертью. Когда я проснулась окончательно, Неряха заставил работать. Он намекнул, что все, кто сталкиваются с патрулём Пиовра, видят кошмары, и что это необходимо властям города. На мои вопросы, кто такие власти города и какое отношение Неряха имеет к патрулю Пиовра и кто такой этот Пиовр, Неряха ничего не говорил, а грубо отмахивался, что это не моё собачье дело, и что мне надо работать на него двое суток, носить гавно. Стоит отдать ему должное, он меня кормил.

Потом он сказал, что моя отработка пока окончена. То есть я поняла, что могу идти, но если проголодаюсь – могу вернуться и поработать. И если мне понадобится его лекарство от сна – тоже могу вернуться и поработать. Я спросила, почему в других местах нельзя есть и почему в городе нет ресторанов, на что Неряха так презрительно и уничижительно посмотрел на меня, что я пожалела, что спросила. Он мне и рассказал про холм, про лестницу, которую патруль Пиовра не трогает, потому что там кончаются владения Пиовра. Я нашла этот холм и эту лестницу. И остановилась в пансионе сестёр Вайм, чтобы быть поближе к Неряхе. Я пыталась спросить про Йоко, и где этот Пиовр, но мне никто ничего не говорит. Я не помню, сколько я здесь. Когда я устаю – я сплю, но приходят эти ужасные кошмары. Я спускаюсь иногда по лестнице с холма в ту часть города, где патруль Пиовра, и пытаюсь разыскать там выход, разыскать Йоко и его следы, а ещё я несколько дней почти ничего не ела. И я спустилась, и увидела тебя, а потом побежал патруль Пиовра.

Наверное, Сторож видел тебя, видел, как ты входила в город. И навёл патруль Пиовра на тебя. Они гоняются за всеми, кто только-только пребывает в город. А в город приходит мало людей, и на всех, кто приходит, они набрасываются как стая акул.

– Какая удивительная история, – только и смогла пробормотать я, пребывая в полном шоке и раздрае от полученной информации. – А кто такие эти сёстры Вайм, у кого ты поселилась?

– О, это мерзкие женщины. Их двое, они ходят всё время вместе. Они содержат школу беспризорников и воров. Мне они разрешили здесь пожить в обмен на все мои ценности, украшения и одежду. Всё, что у меня было, что я брала с собой в экспедицию, пришлось отдать им. Но жить у Неряхи я не могу, там постоянно воняет отбросами и экскрементами. Туда я могу только прийти поесть.

– А сёстры Вайм что, тебя не кормят?

– Нет, только предоставляют комнату. А ещё заставляют прислуживать Беладу.

– Как это – прислуживать? И кто этот Белад?

– Белад – что-то вроде ключника, как я слышала. У него хранятся ключи от каких-то зданий в городе или от особенно ценных дверей. Собака его очень добрая, на удивление, а сам Белад скверный и подлый. Он постоянно врёт сёстрам Вайм, что я на него не работаю, а халтурю и те ему верят. Но почему-то не выгоняют меня из комнаты. А продолжают заставлять ему прислуживать. Прислуживать – это подметать пол и пыль в его каморке, штопать его вонючую одежду. Больше всего он любит подкрасться незаметно сзади и огреть своей клюкой по спине. После чего впадает в неистовый хохот. Очень больно он бьёт.

Я широко открытыми глазами смотрела на Беатрикс:

– Ты попала в рабство!

– Да, я вынуждена выживать. Выбраться из этого города нет возможности. Здесь что-то не понятное происходит со временем. Иной раз кажется, что я тут уже почти месяц, хотя по моим ощущениям я тут дней десять, а Йоко пропал, получается, дней семь-восемь назад.

У меня перед глазами на короткий миг всё поплыло. Ещё бы – порушилась картина мира, которую я знала! В жизни не могла предположить, что попаду в такое место. Впрочем, в жизни всегда мало что можно предположить. И слова Беатрикс о том, что из города нельзя выйти, заставили меня покрыться холодным потом. Но потом я отбросила страх: как же так, если в город мы попали, то должен быть где-то какой-то выход! В то, что выхода отсюда нет, я верить не хотела. И не могла себе позволить в это верить. Ведь Беатрикс уже впала в отчаяние, а я в такое отчаяние впасть не могу.

– Послушай, Беатрикс, – обратилась я к своей "клиентке". – Ты пережила стресс, шок, и это ещё мягко сказано.

– Ты не веришь мне? – спросила Беатрикс без особых эмоций.

– Я верю тебе. В этом плане можешь быть спокойна. Я поняла тебя и выслушала. Для начала на, давай-ка, поешь, – недолго думая, я отдала Беатрикс свой сухой паёк.

Себе я тоже немного оставила, так называемый стратегический запас. В экстремальных условиях пищу необходимо использовать экономно и рационально.

Когда дочь исследователя Дона Шенгли увидела свежую еду, глаза её загорелись, и на лице появилась нескрываемая радость. Она набросилась на хлеб с сырокопчёной колбасой как волчонок. Ещё бы, впервые за несколько дней она получила пищу, за которую не нужно носить вёдра с какашками. Пока Беатрикс наслаждалась нормальной едой, я думала и смекала. Выглянула в окошко, посмотреть на Белада. Он спал. И вдруг, словно почувствовав мой взгляд, начал подрагивать плечами, явно просыпаться и потом резко вскинул голову вверх. Я на всякий случай отпрянула. Увидел ли он меня, не увидел ли – знать это не особо хотелось, всё же я надеялась, что не увидел.