Чтение онлайн

И ещё неизвестно, что опаснее…

Да и чёртов рил действовал на меня не лучшим образом. Мягко говоря, нервировал. Вот же призвала его упрямая девчонка на мою голову…

— Волнение делу не поможет, — словно прочитав мои мысли, бархатным голосом проговорил Ларитье. Вот только под этим бархатом прятались острые ножи. — Это ведь твой первый раз?

— Угу, считай меня девственницей в плане магических лесов, — пробормотала я, уже открывая дверь и поглядывая по сторонам: не увязалась ли следом Аня. Черт, надо было попросить Эдмунда за ней присмотреть. — И если мне не понравится, всю жизнь буду винить паршивого партнера.

Ларитье изогнул бровь:

— Значит, во всех других планах ты уже не?..

— А вот все другие планы тебя не касаются. Ты не в бордель пришел, а в гостиницу с правом прохода в чудо-юдо-чащу.

— Смею напомнить, я вообще никуда не приходил, меня выдернули.

— Смею напомнить, что мы не на северном полюсе, а путь к цивилизации во-о-он там, иди всегда спиной к Лесу, не ошибешься.

Мы уже миновали крыльцо и двинулась направо вдоль фасада. Я ещё ни разу не огибала дом и понятия не имела, что там за ним, но Ларитье каким-то образом так меня раззадорил, что я даже не задумалась о том, куда иду. А потом всё же задумалась, но не дрогнула и понеслась дальше. Захотелось доказать надменному рилу, что я — при всей своей неопытности и неподкованности в касающихся чужого мира вопросах — всё же смогу быть настоящей хозяйкой этого места.

Я подтянула чуть повыше подол платья и решительно двинулась вперёд, не оглядываясь на своего спутника. Пусть он хоть вообще отстанет, плевать! Но рил не отставал, упорно следовал за мной. Я слышала его шаги, чувствовала едва уловимый запах, напоминающий какой-то из тех, что продаются под брендами нишевых парфюмеров. Обогнув дом, что заняло некоторое время, я остановилась перед сплошной стеной густого и непроходимого леса.

— А тропы-то, похоже, и нет, — хмыкнули прямо над моим ухом.

Я обернулась, чтобы настойчиво попросить рила от меня отодвинуться, но запнулась о его взгляд. Ларитье смотрел мимо меня и не то чтобы демонстрировал что-то, кроме уже привычных насмешки и надменности, но на миг лицо его словно дрогнуло.

И повернув голову, я тоже увидела её.

Тропу.

Кто-то скажет, эка невидаль, тропа в лесу!

Даже в сплошной чаще, какой предстали перед нами мои новообретенные владения всего мгновение назад, можно было отыскать лазейку. Деревья не растут друг к другу вплотную, где-нибудь да протиснулись бы.

Но сейчас я видела не просвет, не узенькую дорожку, не зазоры меж толстыми шершавыми стволами неведомых пород — лилово-черными и мутно-болотными, — о нет. Я во все глаза смотрела на широченный мерцающий золотом тракт, который, будто сказочная дорога из желтого кирпича, ровной линией начинался на опушке и тянулся дальше, вглубь Леса. И по мере его продвижения чудо-деревья нехотя расступались, приподнимаясь на корнях, словно балеруны на цыпочках.

И пока они расползались, а Тропа тянулась все дальше и дальше, озаряя мерцанием чащу изнутри, в моей груди становилось… ощутимо горячее. И это не фигура речи: уверена, будь под рукой градусник, он бы показал уверенные тридцать девять и пять — настолько раскалилась кожа.

Я не собиралась издавать звуков, честно, но хмыканье само вырвалось, а раз так, то пришлось надменно посмотреть на Ларитье и вздернуть бровь. Мол, что теперь скажете, мистер Важная Шишка?

Но мистер Шишка уже давно взял себя в руки и сейчас делал вид, что тот дрогнувший в миг появления Тропы взгляд мне и вовсе померещился.

Рил отзеркалил выражение моего лица и тоже приподнял бровь:

— Будем ждать, пока Тропа развеется?

Что? Она может развеяться?

Я нахмурилась, открыла рот… и тут же закрыла, решив, что тратить силы на разговоры с этим надменным засранцем бессмысленно и бесполезно. Затем уверенно пошагала к золотой дороге, но у самой кромки замерла, вздохнула, обернулась — не к Ларитье, к дому.

— Аня! — крикнула так громко, что не отстававший ни на шаг рил отшатнулся и поморщился. — Сунешься за нами в Лес, велю Чудо-юдо-монстру тебя сожрать!

Из-за угла тут же высунулась всклокоченная голова с косичками. Издалека выражение детской мордахи было не разглядеть, но донесшийся до нас голос звучал максимально обиженно:

— Нечестно!

— Я предупредила! — снова рявкнула я.

— Чудо-юдо-монстр? — закатил глаза рил.

— Сам не воспитываешь родственницу, вот и мое воспитание не комментируй.

Удивительно, но комментировать дальше он действительно не стал — лишь издевательски взмахнул рукой, дескать, после вас, и я, задрав нос, наконец ступила на Тропу. Не то чтобы без опаски, но горячий комок в груди тянул вперед, требовал, дергал, и первый шаг по мерцающему мареву отозвался облегчение во всем теле.

Я словно оказалась там, где должна была, после долгих лет бесплодных скитаний. И… почувствовала Лес каждой клеточкой тела, мозга и души, если она тоже состоит из клеток.

Дыхание перехватило, голова закружилась, и мир потерял фокус, словно миллионы картинок с локациями наложились друг на друга, сражаясь за мое внимание. Грубо говоря, в меня впихнули пятичасовую документалку о дикой природе за пять секунд: реки, озера, пещеры, деревья, деревья, очень много деревьев, прочая флора, местами до жути пугающая, и куда более пугающая фауна. Благо объем полученной информации и перемотка не позволяли как следует вглядеться в местных жутиков и совсем обмереть от страха. Но, наверное, я все же обмерла. И дышать перестала. И… позорно лишилась сознания.

Потому что в себя пришла на руках Ларитье, который теперь нависал надо мной хмурой тучей и отнюдь не трепетно и не романтично встряхивал меня, как банку с огурцами.

— Ну и зачем сразу всё взяла? — прорычал он, когда я распахнула глаза, и зачем-то тряхнул ещё раз.

Видимо, для профилактики.

— Как будто меня… спрашивали… — с запинкой прохрипела я и слабо трепыхнулась, пытаясь высвободиться из мужских объятий.

Ларитье замер, будто только теперь осознав, в каком положении оказался — припав на одно колено, придерживает под спину и плечи завалившуюся девицу, — и медленно, очень медленно и аккуратно опустил меня в ветвистые корни ближайшего лилово-черного дерева, затем поднялся и чинно отступил.

Благо хоть не начал судорожно обтирать ладони о штаны, было бы совсем неприятно.

— Ты… — он помолчал, но все же закончил с легкой ноткой презрения, — хозяйка. Ты должна подчинять, а не подчиняться.

— Угу, — буркнула я, все еще силясь прийти в себя.

В висках звенели шурупы и гаечки от моей развалившейся крыши, и даже злиться на рила не получалось. Я запрокинула голову к кроне, упершись затылком в кору — теплую! — и с минуту любовалась дивными пушистыми голубыми цветочками, что перепрыгивали с ветки на ветку, разбрасывая по воздуху пыльцу. Милота. Если это, конечно, и впрямь бегающие цветочки, а не какая-нибудь плотоядная живность.