Чтение онлайн

– Разумеется, Ваша Светлость, – поспешили согласиться члены судебной коллегии, но не тут-то было.

– Хотелось бы, однако, узнать, какой вид принял князь тьмы, когда соблазнял эту «невинную душу», – едко заметил я со своего места, – был ли это чёрный козел в герцогской короне, или быть может, он обернулся кем-нибудь из владетельных особ, здесь присутствующих?

– Почему сразу в герцогской?! – принял оскорбленный вид брат моего отчима.

– Ну, он же «князь», – пожал я плечами и еле заметно улыбнулся.

Братья герцоги мало того что оказались не готовы к мгновенно собранному судилищу, так их ещё и посадили по разные стороны от моего кресла, лишив таким образом возможности согласовать позиции. Еще на «процессе» присутствовали герцог Фридрих Гольштейн-Гогторпский, князь-епископ Ульрих Датский, ставший с недавних пор моим постоянным спутником, и граф Хотек, в качестве представителя Императора.

Прочие делегаты съезда, узнав, что происходит в Вольфенбюттеле, также пожелали принять участие в столь увлекательном действе, но вынуждены были довольствоваться местами на галерке.

– Отвечайте на вопрос! – повернулся к обвиняемому дознаватель.

– Да, – еле выдохнул обвиняемый.

– Повторите!

Ответом ему было молчание. Похоже, бедолага не выдержал напряжения и лишился чувств. В принципе, неудивительно. Экспресс-допрос от Михальского и его подручных зрелище даже для зрителей малоаппетитное, а уж испробовать его на себе я и врагу не пожелаю. От него даже ко всему привычные степняки, которых трудно удивить пытками, плывут на допросах как благородные воспитанницы монастырей. Единственным моим условием было обойтись без членовредительства, чтобы не покалечить мерзавца раньше времени, но с этим они справились.

Тут с шумом распахнулись двери и в зал, где происходило действо, вошла герцогиня Клара Мария в сопровождении нескольких придворных дам. Матушка против обыкновения выглядела весьма бодро, что, судя по всему, стало сюрпризом для некоторых из присутствующих.

– Прошу заметить, господа, – громко воскликнул я, парируя возможные инсинуации. – Как только Её Светлость перестала принимать снадобья, изготовляемые обвиняемым, её состояние сразу улучшилось!

– Внести это в протокол! – кивнул дознаватель.

Секретарь тут же послушно заскрипел пером, а сидящий от меня по левую руку Юлий Эрнст поморщился как от зубной боли. Тем временем, для герцогини принесли кресло, которое поставили между моим и предназначенным для её мужа. Для этого нам пришлось на какое-то время подняться и, воспользовавшись моментом, матушка шепнула мне:

– Иоганн, умоляю, остановитесь!

– Что?!

– Сын мой, прошу, не переходите грань, после которой отступление будет невозможно.

– Боюсь, что я вас не понимаю.

– Ваше Величество, неужели вы думаете, что тень, которую этот процесс, несомненно, бросит на дом Вельфов доставит мне удовольствие? Иметь деверя-отравителя… благодарю покорно!

– Неужели быть отравленной по наущению родственника лучше?

– Право, Иоганн, – робко вмешался Август, ставший невольным свидетелем нашего разговора. – Вы преувеличиваете вину моего брата. Конечно, этот негодяй Штайнмаер втерся к нам в доверие, и мы проявили непростительную близорукость, признаю это. Но, может быть, не стоит доводить ситуацию до крайностей? Наше положение и без того шаткое…

– Шаткое?

– Более чем! Увы, многие считают, что мы с братом не должны были занимать престолы, ибо есть и иные представители нашего рода. Если этот процесс зайдет слишком далеко, у них в руках появится оружие против нас.

– Этого нельзя допустить! – веско добавила герцогиня.

– Кажется, нам есть что обсудить, – хмыкнул я, возвращаясь в кресло.

– Тогда, может быть, объявить перерыв?

– Так объявите! Вы же тут… главный.

– Перерыв, – тут же провозгласил обрадованный Август Младший. – Суд удаляется на совещание!

Через пару минут, мы, то есть я с матушкой, и отчим с Юлием, собрались в тесной комнатке, примыкающей к залу, где проходила супрема. [124] Братья герцоги выглядели одинаково сконфужено, но если на лице Августа светилась надежда, то герцог Данненбергский откровенно злился. Ну, ничего-ничего, сам виноват!

– Ваши Светлости, – с легкой ленцой в голосе начал я. – Надобно вам знать, что покушений на Нас совершено уже столько, что Мы давно потеряли им счет. И, видит Бог, Мы не стали бы придавать ещё одному слишком уж большого значения, если бы целью этого негодяя не была Наша благородная матушка, присутствующая здесь герцогиня Клара Мария. Посему, Мы настаиваем на примерном наказании всех причастных к этому гнусному преступлению. Надеюсь, вы понимаете, в чем Наша воля?

– У вас нет права суда на здешних землях! – затравлено огрызнулся Юлий Эрнст.

– Милостивый государь, – усмехнулся я ему в лицо. – У Нас в руках отравитель, лишь благодаря воле Провидения не сумевший осуществить своего дьявольского замысла. Ваше покровительство ему общеизвестно и не нуждается в доказательствах. Скажу прямо, единственная причина, по которой Вы, любезный дядюшка, до сих пор живы, это заступничество моей матушки.

– Вы не сможете меня осудить!

– А кто говорит о суде? Вы, кажется, запамятовали, что всякий благородный человек может потребовать от равного себе сатисфакции, сиречь, удовлетворения. Сейчас мы выйдем в зал, и я при всем честном народе брошу Вашей Светлости вызов. Причем, сделаю это в такой форме, что вам не останется ничего, как принять его.

– Коронованные особы не дерутся на дуэлях!

– Коронованные особы не ходят с битыми физиономиями!

– Вы не посмеете!

– Хотите проверить?

– Иоганн, сын мой, – поспешила вмешаться Клара Мария. – Не стоит так горячиться. Герцог Юлий Эрнст – разумный человек и мы, наверняка, сможем прийти к приемлемому соглашению.

– Простите, матушка, просто, когда я думаю, что какой-то негодяй покушался на вашу жизнь, выдержка мне изменяет.

– Нет никаких доказательств, что мой деверь был посвящен в этот ужасный замысел. Более того, я просто отказываюсь верить в такую возможность!

– Я придерживаюсь той же позиции, – поспешил присоединиться к мнению жены Август.

– Ну, хорошо, – я сделал вид что сдаюсь. – Я готов прекратить дознание, и удовольствоваться казнью одного обвиняемого, но при трех условиях.

– И каких же?

– Ваш брат, сейчас торжественно поклянется на библии, что не имел злого умысла в отношении моей матери, и не будет иметь подобных замыслов в будущем!

– Считайте, что оно выполнено!

– Простите, но я желал бы услышать это от него.