Чтение онлайн

Вместе с майором Кондратковым анализируем этот чрезвычайно тяжелый случай.

– Ты, наверное, на рожон полез?

Майор недовольно буравит меня взглядом.

– На рожон не лез, но так получилось...

– Говори все по порядку, как было!

Докладываю командиру полка в мельчайших подробностях. Он нетерпеливо выслушал, а потом сказал:

– Как увидел немцев, сбросил бы бомбы и уходил домой! Урон тогда был бы меньший. Потерять два экипажа и восемь машин...

Майор Кондратков нервно ходит по комнате. А я виновато молчу. Он раздраженно говорит:

– Еще не хватало, чтобы и сам погиб. Что бы мне сказал командир дивизии?

Я по-прежнему виновато молчу. Он, раскаляясь, продолжает:

– Молчишь?! А он сказал бы, что, мол, второго Героя в полку потерял... Наказать бы вас всех, к чертовой бабушке!

"Тяжелее наказания, чем гибель товарищей, не придумаешь"...

...Однажды, это было в Венгрии, майор Кондратков сообщил нам, словно уже наступило мирное время:

Сегодня вылетов не будет. Выходной день с разрешения вышестоящего командования. Пускай товарищи побывают в округе, посмотрят на заграничную жизнь.

Мы с Женей никуда не поехали.

– Поедим, как люди в столовке, - сказал он. До чертиков надоели эти термоса.

Ясный, солнечный, тихий, как будто и в самом деле, довоенный выходной день. Сидим в столовой. Никуда не торопимся.

Вдруг открывается дверь, и к буфету идет какой-то старший лейтенант. Остановился к нам спиной. Женя громко с улыбкой говорит:

– А где-то я видел эти уши...

Старший лейтенант оборачивается. Его лицо расплывается от радости. Он опрометью кидается к нашему столу.

– Сашка!
– вскрикивает в один голос с Женей.
– Откуда? Живой?!

Неожиданная и потрясающая встреча. Это был штурман Саша Иванов - воздушный стрелок командира полка гвардии подполковника Зуба.

Кидаемся в объятья.

– Рассказывай, Сашка!

– Помните был приказ прорвать "Голубую линию"?

– Еще бы. Этот орешек!

– Гибель Николая Антоновича разве забудешь?..

– Вот и я об этом. Летим мы. Все нормально. Скоро цель. Вот-вот, думаю, он скажет, как всегда спокойно: "Внимание, внимание! Подходим к цели!"

Вдруг машина содрогнулась и повалилась на крыло, как неуправляемая.

Я кричу:

– Николай Антонович!

В наушниках мертвая тишина.

– Николай Антоныч?!

Самолет стремительно идет к земле. Страшный взрыв выбрасывает меня из кабины. Дергаю кольцо парашюта. Он не успел раскрыться. Перед глазами мельтешит земля. "Ну, думаю, конец". Рухнул на землю.

Очнулся в лагере для военнопленных.

Пришли два эсэсовца. Сначала запугивали. Потом пытали. Отлежался от побоев и говорю: "Да, я воздушный стрелок командира полка, солдат Красной Армии, а больше от меня никаких сведений не ждите. То, что мы вас рано или поздно разобьем, это сами знаете... А больше ничего не скажу, хоть убейте..."

Пытали, гады, еще несколько раз. А потом вдруг бросили. Видно, не до меня им, сволочам, было. Наши начали наступление.

Повезли в наглухо закрытых телячьих вагонах куда-то на запад.

Едем по Польше. Охраняет фашист с автоматом. Пристукнули, сломали решетку и стали выпрыгивать из окон вагона. Все двадцать два человека ушли. Пересидели в какой-то деревушке у поляков. Снабдили они нас одеждой и поддерживали едой. Не выдали. А тут вскоре наши начали наступление. Мы к своим. Прошли мы всякие проверки, ну, как обычно в этих случаях. Узнали, что я из авиации и отправили в летную часть. С ней и дошел до Венгрии.

– Что с Николаем Антоновичем?

– Не знаю, братцы наверно погиб. Когда меня выбросило из кабины, не помню. Очнулся, смотрю, земля бежит перед глазами... Рванул кольцо. Очнулся уже в лагере. Наверное, сознание потерял от удара.

...Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов, охватывая Будапешт, быстро продвигались и замкнули кольцо далеко западнее города. Немецко-фашистская группировка оказалась окруженной в Будапеште.

Враги поспешно оставляют восточную часть города - Пешт и устремляются в западную часть - Буду.

Новый командир дивизии полковник Терехов ставит задачу:

– Воспрепятствовать с воздуха переходу немцев из одной части города в другую.

А ночью вызывают меня к комдиву. "Вот, думаю, еще ночных бдений не хватало. И так спим вприглядку..."

Комдив встречает меня у порога, почему-то шепчет:

– Очень важное задание. Пойдешь в группе под командой подполковника Красночубченко. О цели полета он тебе сам скажет.

Подполковник Красночубченко - наш временный начальник, опытный командир. Он организовал четкую работу на аэродроме и в воздухе.

Оказывается, надо было перелететь поближе к Будапешту, на аэродром Тёкёл и продолжить выполнение поставленной ранее задачи.

Перелетели. Цель была настолько близко, что не успеешь набрать высоту уже бьет зенитка.

За день вылетаем по восемь-двенадцать раз. "Висим" над Будапештскими мостами не пускаем врага из Пешта в Буду. Через несколько дней на наших глазах мосты взорвали, как только они стали им не нужны. В нескольких местах вспыхнули мощные взрывы. И от редких по красоте мостов остались торчать лишь одни быки. Мосты восстанавливали потом наши саперные части.

Окруженные в западной части Будапешта своим войскам немцы стали сбрасывать с транспортных самолетов боеприпасы и продовольствие. Над городом висел белый, как молоко туман. Самолеты не всегда выходили точно на цель и нередко сбрасывали грузы в расположение наших войск.

Один парашют приземлился рядом с аэродромом. В мешке были консервы и шоколад.

– Смотри-ка, драпают фрицы, а еще шоколадом прикармливаются, - усмехается Сергей Годованюк.

– Мабудь, эрзац, - замечает Сергей Малютенко.
– Треба разобраться.

Продуктами трофейными все же воспользовались. А тем временем упал еще один "подарок". Из мешка выпала кассета и рассыпалась. Оказались там пехотные мины. Они были нам ни к чему. Ребята шутили:

"Шоколад у немца, видно, кончился. А мины еще остались.

Герой Советского Союза Иван Павлов вспоминает:

"Летал я в районе между Балатоном и Дунаем. Два захода сделал на цель, сбросил бомбы на мотопехоту. Веду свою группу домой. Все в сборе, кроме молодого летчика Трифонова. Сели, а его самолета не видно. Дня через два возвратился в полк.