Чтение онлайн

Все так называемые «детские» слова, все эти «ляли», «бибики» и «ням-нямы» придуманы отнюдь не детьми. Их навязали им взрослые.

Родители, разговаривающие на подобном языке с ребенком, не доверяют его интеллекту и, вместо того чтобы повышать уровень развития малыша, опускаются вместе с ним до примитива!

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Такие слова, как липа, дети, зима, телега, колесо, дерево, получатся не сразу — наработка слогов с согласными с, л, т требует тонкой дифференциации движений и положения языка за зубами и соответственно довольно длительного времени, в особенности если это согласные мягкие.

Звук р дети, как правило, долго не выговаривают, но биться над его верным произношением пока не стоит.

Количество двусложных слов, составленных из слогов, которые ребенок говорит достаточно чисто, постепенно увеличивается, и, работая по тому же принципу, мы добавляем к ним слова, состоящие из трех слогов, — к примеру, молоко, голова, лопата, борода, бумага, собака и т. д.

Ваш ребенок уже достаточно натренирован в произношении согласных звуков в открытых слогах. Принимаемся за работу над внятным произношением каждой согласной, если мы имеем дело с сочетанием согласных в слове.

Я подчеркиваю — именно в слове, ибо для ребенка работа над конкретным словом исполнена куда более полного интереса и смысла, чем работа над произношением отдельного звука, тем более что он опять-таки отталкивается от того, что ему уже известно, от того, что уже получается. Мы начинаем со слов типа бабушка, катушка, макушка, кошка, мышка. Все слоги в них открытые, начинаются с твердого согласного звука, и все эти слоги уже давно в работе.

Ребенок уже научился говорить двусложные слова и произнести слитно и достаточно внятно два первых слога в трехсложном слове, равно как и одинаковое для всех этих слов окончание, труда для него не составит. Это позволяет ему сосредоточиться на произнесении суффикса ш — опять-таки общего для данных слов, — который вычленяем. Обычно ребенок очень охотно, изо всех сил шипит вместе с вами. Но это получается не всегда. И для того чтобы он мог произнести звук «ш» чисто, я прошу его закусить в зубах тонкую пластмассовую пластинку — она заставляет его, во-первых, плотно сжать зубы и, во-вторых, убрать язык от зубов, не загораживая таким образом щель между ними.

Фрикативные звуки «ж», «з» перед глухой согласной звучат как «ш», «с» — «дорошка», «рогошка», «замаска»; и если ребенок произносит эти слова по слогам, то говорить должен соответственно правописанию. Точно так же он должен проговаривать все звуки в группе согласных, к чему приступит впоследствии.

По такому же принципу ведется работа над другими согласными. Составить список слов нетрудно: белочка, дудочка, собачка, каска, маска, полоска, миска, лавка, булавка и пр. Затем мы вычленяем эти звуки из ставших привычными групп и прорабатываем иные варианты: штука, шкаф, стакан, сметана и т. д.

Работая над произношением отдельных согласных, не следует чередовать их с похожими по звучанию. Ребенок с синдромом Дауна сначала должен очень хорошо поставить один из этих звуков, прежде чем браться за другой. Так вы быстрее будете двигаться к цели.

В дальнейшем вам не один раз придется убедиться в том, что метод сравнения в ряде случаев неприемлем, так как, не будучи в состоянии четко определить качество, свойства, специфику одного звука, ребенок очень долго не улавливает разницы, и необходимость что-то сравнивать только сбивает его с толку.

На вашем нелегком пути помимо все новых и новых проблем вас поджидают и некоторые приятные неожиданности. Когда вы доберетесь до, казалось бы, весьма сложных для произнесения звуков щ, ц, они получатся у ребенка без особого труда, сами собой, почти без вашего участия. У музыкантов есть шутливое выражение «прорезался слух» или «прорезался голос» — это тот самый случай. В результате настойчивой работы между органом слуха органом речи восстанавливаются — или устанавливаются — нарушенные либо очень слабые и неустойчивые связи.

Если ребенок приступил к занятиям в том возрасте, когда он уже в состоянии более или менее координировать свои движения, может, хоть и с грехом пополам, бросать и ловить мяч (можно просто катать мяч по полу), вовлеките его в игру с мячом, попутно заучивая сначала отдельные слоги, а затем и слова.

Усадите малыша на стул или на пол. Держа в руках мяч, назовите слог или слово — пусть повторит их за вами, после чего бросьте мяч ребенку. Ребенок поймал его — и теперь уже сам называет вам слог или слово, а вы их повторяете. При этом он не только отрабатывает произношение. Игра приучает его координировать последовательность действий, тренирует выдержку, умение соблюдать очередность и т. д. Дети с удовольствием в нее играют, и в дальнейшем эту игру можно варьировать как угодно — перебрасываясь мячом, перечисляя имена людей, названия цветов, клички животных, синонимы и антонимы: высоко-низко, далеко-близко, тепло-холодно и т. д.

А вот мама или папа стоят на стуле. Как далеко, по всей комнате, раскатываются шишки, которые вы с размаху выбрасываете из ведерка — но не прежде, чем ребенок скажет нужное слово. «Как бросаем?» — «Вы-со-ко! Да-ле-ко!»

Затем, держа в руках ведро, он и сам взбирается на стул, а то и на стол, охотно повторяя за вами все, что требуется: «раз-два-три», «ло-ви», «бро-сай». Шишки легко собрать, вреда от них никакого. Они закатываются под стол, под стул, под диван, под телевизор, — нагибаясь и собирая, поймем и запомним, что означает слово «под» и как этот предлог управляет следующим за ним словом.

Таким же самым образом объясняем ребенку значение предлогов в и за — в коробочке, в корзинке, в сумке, за креслом, за шкафом и т. д.

И вот наконец некоторый начальный словарь усвоен. На новом этапе мы учимся употреблять слова в нужном месте и в нужный момент.

Я ставлю перед Саркисом тарелку с кашей. Ложку я держу в левой руке, правой делаю энергичный жест, «рублю воздух». Это жест — напоминание, наш условный сигнал: Саркис вспоминает, что надо сказать «дай». «Дай!» — «Дальше!» — «Ло», — сказать слово «ложка» полностью он пока не может, но на первых порах и этого достаточно. Показываю чашку — «пусто». Снимаю с плиты чайник. «Налей!» — «Что налить?» — «Чай». Беру пакет с молоком: «А Ромене что налить?» — «Мо-ло-ко». Кладу на блюдечко крошечную капельку варенья — «мало». Роняю на пол ложку — «упала». Предлагаю Саркису кусок рыбы, он ее не любит — «не надо». Время от времени я выхожу из кухни, он должен позвать меня — «иди сюда».

Слова, которые мы произносим за едой, — это слова из нашего «джентльменского набора». Они повторяются из урока в урок, к ним добавляются все новые и новые — «убери», «спасибо», «хватит». Все они неизменно записываются мною — в тетради Саркиса имеется раздел «За столом во время еды», и дома он не просто завтракает, обедает и ужинает. Мама заглядывает в тетрадку и закрепляет с ним соответствующий словарь.

Незаметно для себя, сидя за столом, Саркис начинает включать в свою речь слова, которые мы заучивали с ним в других ситуациях. Я проливаю воду на стол и беру тряпку, чтобы ее вытереть. «Пыль!» — говорит Саркис, вспомнив, как тряпкой он вытирал пыль с пианино. Закрыв сахарницу крышкой, он удовлетворенно произносит: «Вот так!» И вдруг кричит; «Паук! Паук!» Что такое? Надеваю очки — по столу бегают крошечные домашние муравьи, неразличимые невооруженным глазом. Теперь понятно.

Как-то я показала Саркису попавшего в ванну паука. Он вспоминал об этом происшествии очень долго; «Паук где? Нету! Ушла!» — слова из «набора» стали складываться во фразы.

И всякий раз, как Саркис возвращается из кухни на свое рабочее место и садится на диван, я отхожу в сторону и жду, когда он опять-таки позовет меня. Сев рядом с ним и взяв в руки книгу, объясняю Саркису: «Это обложка. Вот заглавие. Это — страница, я тебе ее читаю». «Коне (ц)», — говорит ребенок, когда мы закрываем книжку. На начальном этапе это были не самые необходимые слова. Но если каждый урок мы читаем книги и рассматриваем в них картинки, почему бы не использовать постоянно повторяющуюся ситуацию, чтобы эти слова запечатлелись у него в памяти?