Чтение онлайн

Костер давно скрылся за обступившим его лесом. На пути стали попадаться поваленные деревья, через которые человек легко перепрыгивал. Павел настойчиво шел за ним, соблюдая предосторожность, чтобы не выдать себя. Он то таился за стволом дерева, то неподвижно застывал на месте, то пригибался за куст или валежину. Все больше вглядываясь в мелькавшую впереди фигуру, Павел перестал находить в ней сходство с Большаковым. «Кто же это может быть? — думал он. — Чтобы так быстро идти ночью по тайге, надо иметь немалую сноровку. Ни Муравьев, ни сам начальник экспедиции Воробьев, ни кто другой, кроме, пожалуй, одного Марченко, этой сноровки не имели. Они бы сейчас шумели, ломясь сквозь тайгу».

На Марченко человек тоже не был похож. Старатель носил широкие шаровары и малахая не надевал. Значит этот человек посторонний. Но как он оказался здесь и что делал около стана? Почему Хакаты не бросился на него? Все это было загадкой, которую надо обязательно выяснить, а для этого необходимо выследить неизвестного. Окликнуть его — глупо. Он тотчас же затаится в таежной чаще, а пока, не зная, что за ним следят, шел открыто.

На пути встретился целый завал бурелома. Неизвестный ловко перелез через огромные стволы, наваленные один на другой, и мгновенно скрылся за ними. Павел, подойдя к этому месту, увидел над головой толстый сук сухого дерева, лежавший на другом стволе; перемахнуть через эту естественную баррикаду можно было только уцепившись за сук. Выждав несколько секунд, чтобы дать неизвестному возможность отойти немного подальше, Павел так и сделал. Внезапно верхний ствол качнулся, Павел, чувствуя, что теряет опору, мгновенно отпрыгнул назад от валившегося вниз толстого ствола, ударился ногами обо что-то рыхлое, податливое, упал на спину. Не успел он сообразить, в чем дело, как верхний ствол, мягко шурша, сполз вниз, прямо на него.

Николай Владимирович проснулся от чьего-то легкого прикосновения. Полог палатки был откинут, веяло утренней свежестью — ночь сменилась пасмурным рассветом. Около него стоял Юферов, потихоньку дергая за одеяло.

— Вставайте, Николай Владимирович, на стане у нас неладно.

— А... что? — встревоженно поднялся геолог.

— Вавилов исчез.

— Уснул, наверно, где-нибудь.

— Нет. Он дежурил до полночи, потом должен был разбудить Афанасия. Смотрю — Павла не видно, а Афонька дрыхнет себе сном праведника. Говорит — никто его не будил. Пропал Павел, как в воду канул.

— Что за чепуха! — воскликнул Воробьев, окончательно стряхивая остатки сна. — Хорошо ли вы его искали, Антип Титыч? Может, с усталости привалился куда-нибудь к дереву и проспал все дежурство.

Юферов отрицательно покачал головой. В своем помощнике он был уверен, как в самом себе. Перед тем как разбудить Воробьева, он долго искал Павла, заглядывая под каждое близкое дерево, куст, осмотрел все палатки. Поиски начались снова. На стане все еще спали, лишь Афанасий Муравьев разжигал погасший костер. Заглянув я палатку, Воробьев подошел к пологу Большакова. Кирилл Мефодиевич, разбуженный голосами, вылез из-под полога, нахлобучил свой малахай, висевший рядом на кусте, и, хмуря седые брови, выслушал Воробьева.

— Следы смотреть надо, поднимать всех, искать, стрелять надо, — заключил он и, вытянув из-под полога ружье, выстрелил в воздух.

— Вы проверяли, Антип Титыч, остальные люди все налицо? — спросил Воробьев Юферова, следя за пробуждением лагеря.

— Все, и оленеводы и наши, — подтвердил Юферов, теребя усы.

Между тем Кирилл Мефодиевич с тревогой прислушивался к шуму ветра в вершинах деревьев. Изредка теплые порывы ветра долетали вниз, до поляны, со всех сторон окруженной стеной леса. Над головой с криком летали птицы. Вся таёжка была полна каким-то тревожным шумом. Лошади и олени, испуганно всхрапывая, жались ближе к палаткам. Хакаты, навострив уши, долго смотрел на юг, ноздри его шевелились. Собака явно чуяла кого-то. Но вместо того чтобы броситься к лесу, Хакаты вдруг завыл.

— Цыц, ты! — замахнулся на него подошедший Марченко. Старатель успел уже убрать свой полог и был готов к походу. Остальные разведчики складывали палатки.

— Таёжка горит! — воскликнул вдруг Большаков. — Вели, начальник, скорее собираться, лошадей вьючить... Слышите? — он поднял руку, указывая на юг.

Сплошной птичий гомон стоял над лесом. Словно черные хлопья, кружилось воронье, с громким криком перелетали кедровки, стремительно промчалась стайка уток, бесшумно скользнула сова, а ниже, с ветки на ветку перепрыгивали десятки белок. Не обращая внимания на них, Хакаты отбежал в сторону и снова завыл. Дыма не было, зато теплые порывы ветра стали сильней и в них ясно чувствовался запах гари. Где-то вспыхнувший лесной пожар с огромной скоростью приближался к стану. Медлить было опасно, и Николай Владимирович тотчас приказал вьючить лошадей и оленей.

Геолог, оставив за себя Юферова, сам вместе с Большаковым пошел навстречу пожару в надежде разыскать Павла. Они расстреляли все патроны, охрипли от крика, но Вавилов не отзывался. Зато так внезапно возникший лесной пожар был уже рядом. В лицо пахнуло жаром, поползли едкие клубы дыма. Сильные порывы ветра, перебрасывая огонь с вершины на вершину, с дерева на дерево, гнал его с быстротой поезда. Увидев перед собой сплошную стену огня, геолог и проводник вынуждены были бросить поиски. Над их головами уже запылали смолистые ветви лиственниц, стало нестерпимо жарко. Возвращаться к месту стоянки было бесполезно и опасно. Большаков решительно повернул в сторону мари, окружавшей пылающий лесной оазис. До края таёжки казалось близко, но и там, словно свечи, пылали вековые деревья, а внизу горел кустарник. Прикрывая лицо руками, задыхаясь от дыма, Воробьев еле поспевал за старым таежником. Наконец они вырвались на границу мари и увидели за ней весь караван, успевший покинуть таёжку до приближения огня.

— На кого вы похожи! — воскликнул Юферов, увидя геолога и проводника, с ног до головы измазанных сажей, в порванной о кусты одежде.

— Павел не вернулся? — спросил Воробьев, оглядывая окруживших его разведчиков. Юферов отрицательно покачал головой, ниже нахлобучил фуражку и отвернулся в сторону. Он был уверен в гибели своего помощника, к которому сильно привязался за время похода. Кирилл Мефодиевич, взглянув на море огня, охватившее лесной островок, молча снял шапку.

— Рано хороните парня, — повернулся к нему Воробьев. Голос его стал твердым. — Нам не известно, какие причины заставили Вавилова уйти со стана и где он сейчас, но я не сомневаюсь, что он жив. Может быть, он вышел к другой стороне таёжки, нуждается в нашей помощи, ждет нас. Вы, Кирилл Мефодиевич, пойдете с оленеводами на север, а я и Юферов с остальными — на юг. Обойдем таёжку кругом, держась возможно ближе к ней. Сигналы — выстрелами.

— Придется дождаться конца пожара, осмотреть место ночевки, — заметил Юферов. — Одного вьюка не оказалось. Оленеводы торопились и наверно забыли, хотя говорят, будто его не было. Впрочем, это не оправдание, — куда могли деться два ящика?!

— С чем они — вы узнали? — спросил Воробьев.

— Один с лопатами. В другом — стеариновые свечи и еще кое-какая ерунда. Если эти вьюки и сгорели, мы и без них сможем обойтись. Лопаты у нас имеются.

— Ящик искать нет смысла, — заключил Воробьев. — И путь, друзья! Ищите Вавилова, человек для нас дороже всего.

Скоро два маленьких отряда двигались в разные стороны вдоль пылающего лесного острова. От моря огня людей отделяла полоса пропитанной водой мари, через которую огонь не мог перекинуться. Разведчики шли по старому пожарищу, а новый пожар на их глазах с шумом и треском уничтожал последний живой уголок в мертвой тайге.

Лесной пожар выгнал из таёжки все ее звериное и птичье население. С пути отряда часто слетали стаи рябчиков, куропаток, поднимались тяжелые глухари. Несколько раз дорогу перебегали олени и дикие козы. Животные были настороже. Подойти к ним на выстрел не удавалось. Кроме того, Воробьев поручил Сане и Виктору стрелять в воздух через каждую сотню шагов. Ребята шли впереди отряда и попеременно палили вверх, распугивая дичь.

Радистка Нина, взяв у Виктора бинокль, обогнала мальчиков. Она напряженно вглядывалась в каждый куст или дерево, стоящее на краю таёжки и уцелевшее от огня. Всем было ясно, что если Павел жив, он должен находиться не в горящем лесу, а за его пределами. В самой таёжке все живое должно погибнуть. Незаметно для себя Нина все дальше обгоняла караван, задерживающийся по разным мелким причинам. Девушке часто казалось, что вдали она видит человека, но при внимательном рассматривании в бинокль оказывалось, что это чернела валежина. Горячий ветер тянул со стороны пожара, принося с собой едкий дым. Он затруднял дыхание, сокращал видимость. Зато совершенно исчез гнус. Комары и мошки, очевидно, погибли в огне, а те, которые уцелели, были отогнаны дымом. Нина, сбросив с лица густую черную сетку прыгала с кочки на кочку брела по колено в воде или пробиралась по выступающим над марью сухим гривам, стараясь держаться как можно ближе к границе пылающей таёжки. Караван шел дальше от мари, где путь был легче, В стороне от него, держась в возможной близости к лесу, шагали Воробьев и Юферов. Они еще более тщательно, чем Нина, осматривали местность.