Чтение онлайн

— Подарил? — воскликнул мастер. — Вот тебе на! Сначала бинокль, потом ружье... Это за какие-такие заслуги? — Юферов, подкрутив усы, грозно взглянул на Саню, словно уличил его в преступлении.

— Заслужил немного, — Большаков неторопливо рассказал о переправе через пропасть. С каждым его словом выражение лица мастера менялось, а когда проводник, заканчивая свой рассказ, добавил, что барана также убил Саня, мастер хлопнул смущенного мальчика по плечу.

— Видишь, Кирилл Мефодиевич, какие орлы растут, настоящие таежники... смена!

Кирилл Мефодиевич немного покривил душой, сказав, что Саня убил барана. Мальчик сам был в этом уверен и гордился охотничьей удачей. Но не его пуля свалила животное.

Охотники целый день сидели в засаде возле солонца, на поляне, окруженной чащей леса. К яме несколько раз приходили снежные бараны, но это были самки с ягнятами. Охотники их не трогали. В полдень второго дня из тайги вышел олень с большими ветвистыми рогами. Большаков погрозил пальцем взявшимся было за ружья ребятам. Осмотревшись, олень принялся жадно лизать и грызть землю. Это был согжой — дикий северный олень. Ребята имели возможность его хорошо рассмотреть. От домашнего оленя он отличался лишь равномерной буроватой окраской шерсти, без пятен, которые часто бывают у домашних оленей.

— Самец... ишь рога-то какие! — сказал Виктор, когда олень удалился с поляны, так и не заметив охотников.

— Наверно, важенка, — возразил Большаков. — У согжоя и самец и самки имеют рога. Они их каждый год сбрасывают. У всех других пород оленей рога растут только у самцов. Такой особый олень, однако.

— Почему мы его не стреляли? — спросил Виктор.

— Барана надо, Саня ружье обновить обещал. Начальнику барана добыть. Стрелять будем — распугаем. Жди, однако.

Удобно расположившись в кустах, они терпеливо ждали, замирая при каждом лесном шорохе. Тайга казалась пустой лишь поначалу, затем, когда они присмотрелись, не выдавая своего присутствия, она стала оживать. На дереве, в трех шагах от охотников, появился светло-рыжий зверек с пятью продольными черными полосками на туловище. Размером меньше белки, этот зверек был еще суетливей. Он то взбегал по корявому стволу, то опускался ниже, выискивая что-то.

— Бурундук, — заметил его Виктор и хлопнул ладонями. Зверек мгновенно взобрался выше, пробежал по толстой ветке и возбужденно застрекотал, зацокал почти так же, как белка. Его черные бусинки-глаза тотчас разыскали людей. Увидев их, бурундук еще сильней заволновался, забежал за ствол дерева и стал их разглядывать, высовывая головку то с одной, то с другой стороны ствола.

— Ишь, чертенок... кричит! Теперь другой зверь услышит, подумает, кто напугал бурундука, повернет обратно, — молвил Большаков. — На охоту идете, всегда надо слушать, где бурундук кричит. Другой раз он на дереве, а под деревом медведь или олень ходит. Замрите... уйдет, однако.

Все трое затаились, перестав шевелиться. Бурундук поволновался, пострекотал минут пять, затем, наверное, решив, что эти не известные ему звери безопасны и не стоят внимания, исчез так же внезапно, как и появился. Большаков приподнялся на месте, оглядывая поляну. На ней с криком перелетали с дерева на дерево две пестрые, напоминающие кукушку птицы. Проводник снова прилег, сказав вполголоса ребятам:

— Сойки... эти похуже бурундука: завидят, поднимут крик, застрекочут, станут летать вокруг. Медведь по тайге ходит, муравейники разгребает, гнилые валежины переворачивает, личинок разных ищет, сойки его увидят, провожают другой раз целый день. Они, конечно, просто за медведем проверяют, где личинки, жуки, черви остались в перевернутой колоде, и своим криком выдают его охотникам.

— Других зверей тоже выдают? — спросил Саня, но Большаков, не ответив, сделал ему знак молчать. Там, где летали с криком сойки, в самом дальнем конце поляны стоял внезапно появившийся из чащи снежный баран. Откинув на спину огромные закрученные кренделем рога, он чутко прислушивался и оглядывался вокруг. Убедившись, что кругом тихо, баран осторожно пошел к солонцу, часто останавливаясь. За воротник Саниной рубашки заполз какой-то жук, было страшно щекотно. Мальчик терпел, не шевелился, крепко прижимая к плечу приклад ружья.

— Бей под переднюю лопатку, — шепнул проводник, когда баран подошел шагов на двадцать и подставил свой бок под выстрел. Он стоял, оглядываясь перед тем как начать лизать и грызть соленую землю. Саня, выцелив, нажал спусковой крючок. Грохнул выстрел. Баран, сделав несколько прыжков, исчез в чаще.

— Промазал, — со слезами в голосе воскликнул Саня, с ожесточением разыскивая за воротом жука. — Тут стрелять надо, а он меня скребет, терпенья нет. Вот он.

— Отруби ему голову, — посоветовал Большаков вставая. — Посмотрим, однако.

Внимательно осмотрев место, где стоял баран, проводник не нашел крови на траве.

— Я говорю, мимо, — с отчаянием сказал Саня.

— Ты думаешь, сразу упасть должен? — усмехнулся проводник. — Курице голову отрубишь, а она крыльями хлопает. — Он пошел по следам барана и через несколько шагов показал ржавое мокрое пятно на траве. Нетерпеливый Виктор забежал вперед и скрылся в кустах, где исчез баран. Через минуту раздался его голос:

— Здесь он... лежит.

Саня стремглав бросился вперед, продираясь сквозь кусты. Проводник с улыбкой взглянул ему вслед, вспомнил, что вот так же волновался он сам, когда еще мальчиком добыл первого снежного барана. Не торопясь, он пошел вслед за мальчиками, на ходу раскуривая трубку.

Он увидел Саню и Виктора у лежавшего без движения барана. Виктор стоял, поставив ногу на левую лопатку животного, а Саня взволнованно ходил вокруг, не выпуская из рук ружья.

— Здорово бьет ружье, — сказал он, увидев проводника. — Я, Кирилл Мефодиевич, прицеливаюсь, а у меня жук по спине ползет, щекотно. Все равно попал. Мы, Кирилл Мефодиевич, голову вместе с рогами на стан унесем. Начальнику надо. Он чучело сделает... сказывал...

Большаков мельком взглянул на рану, из которой сочилась кровь, удивленно вскинул седые брови. Рана была не в убойном месте, с такой раной баран мог уйти за десятки километров. Проводник, склонясь над бараном, стал осматривать его, не понимая — в чем же дело?

— Саня, будь другом, сходи к нашему скрадку, я бинокль там забыл, — попросил Виктор, потихоньку передвигая бинокль на другой бок, чтобы скрыть его от Сани.

В другое время Саня не пошел бы и даже мог обидеться на друга за то, что он его посылает, когда может сходить сам. Теперь же, опьяненный радостью удачи, он тотчас побежал разыскивать бинокль. Когда Саня скрылся, Виктор снял ногу с барана и шепнул Большакову, увидевшему след малокалиберной пульки.

— Я тоже стрелял, Кирилл Мефодиевич. Угодил прямо под лопатку... в сердце. Только вы про это не говорите. Пусть он думает, будто сам убил. Ладно, дедушка Кирилл? Ведь он обещал начальнику убить барана.

— Ладно, однако, — и старик ласково взглянул на мальчика. — Хороший выстрел, я даже не слышал его.

— Мы сразу выстрелили... вместе. Он своей ижевкой заглушил. Я смотрю, у него руки трясутся, подумал, обязательно промажет, взял, тоже прицелился.

Когда Саня вернулся, не разыскав бинокля, Большаков и Виктор уже снимали с барана шкуру. Виктор сказал другу, что бинокль он положил рядом с бараном и забыл про него, подумав, что оставил в кустах, а потом нашел.

— Эх... вот чепуха! — с огорчённым видом пошарил в карманах Большаков. — Трубку там забыл, Саня, поищи, однако.