Чтение онлайн

Сам хозяин, довольный совершенной сделкой, явно желал поглядеть, что будут делать дальше простушки, заплатившие ему за эту развалину целую тысячу франков: он ждал, попивая вино в почтовом трактире.

Он увидел, как подъехала карета короля, которой правил Шарни; Шарни слез с козел и приблизился к дверце.

Под плащом кучера на нем был форменный мундир, а в сундучке под сиденьем козел лежала его шляпа.

Король, королева и Шарни договорились заранее, что в Бонди Шарни пересядет внутрь кареты, на место г-жи де Турзель, а та вернется в Париж одна.

Но при этом позабыли спросить мнение г-жи де Турзель.

Итак, король изложил ей суть дела.

Г-жа де Турзель, помимо своей великой преданности королевскому семейству, славилась еще и тем, что в вопросах этикета была подобием старухи г-жи де Ноайль.

– Государь, - отвечала она, - моя обязанность состоит в том, чтобы присматривать за королевскими детьми и не расставаться с ними ни на секунду; значит, я не расстанусь с ними, если только не получу на этот счет особого приказа вашего величества, что, впрочем, было бы неслыханным делом.

Королеву охватила дрожь нетерпения. У нее были две причины желать, чтобы Шарни сел в карету: королева видела в нем надежную защиту, женщина предвкушала радость от его соседства.

– Дорогая госпожа де Турзель, - сказала королева, - мы вам беспредельно признательны; но вам нездоровится, вас подвигло на это путешествие только преувеличенное чувство преданности; останьтесь в Бонди, а потом, где бы мы ни очутились, вы приедете к нам.

– Государыня, - отвечала г-жа де Турзель, - пускай король прикажет: я готова выйти из кареты и, если понадобится, остаться на большой дороге; но лишь прямой приказ короля заставит меня не только пренебречь своим долгом, но и поступиться своим правом.

– Государь, - воззвала королева, - государь!

Но Людовик XVI не смел вынести суждение в этом важном деле; он искал лазейку, спасительный выход из положения, отговорку.

– Господин де Шарни, - спросил он, - вы, значит, никак не можете остаться на козлах?

– Я могу все, чего пожелает король, - сказал г-н де Шарни, - но только мне придется остаться либо в офицерском мундире, а в этом мундире меня уже четыре месяца видят на дороге, и любой меня узнает, либо в каррике и шляпе, как кучеру наемной кареты, а это платье чересчур убого для такой элегантной кареты.

– Садитесь в карету, господин де Шарни, садитесь, - предложила королева.
– Я возьму на колени дофина, Мадам Елизавета - Марию Терезию, и все уладится наилучшим образом... Мы слегка потеснимся, вот и все.

Шарни ожидал решения короля.

– Невозможно, дорогая, - изрек король.
– Подумайте, ведь нам предстоит проехать девяносто лье.

Г-жа де Турзель стояла, готовая повиноваться приказу короля, если король прикажет ей выйти, но король не смел отдать такой приказ, потому что мельчайшие предрассудки весьма живучи при дворе.

– Господин де Шарни, - сказал графу король, - а не могли бы вы занять место вашего брата и скакать впереди, чтобы затребовать лошадей?

– Как я уже говорил королю, я готов на все; только позволю себе заметить, что лошадей обычно заказывают курьеры, а не капитаны первого ранга; это отклонение от правил удивит почтовых смотрителей и может причинить нам огромные неприятности.

– Это верно, - согласился король.

– О Господи, Господи, - прошептала королева, изнемогая от нетерпения.

Потом она обратилась к Шарни.

– Поступайте, как знаете, граф, - сказала королева, - но я не желаю, чтобы вы нас покидали.

– Я сам этого не хочу, государыня, - отозвался Шарни, - но я вижу только одно средство.

– Какое? Скажите скорей!
– вырвалось у королевы.

– Вместо того чтобы садиться в карету, взбираться на козлы и скакать впереди, я поеду вслед на почтовых лошадях, одетый простым путешественником; поезжайте, государыня, и не успеете вы проехать десять лье, как я буду в пятистах шагах от вашей кареты.

– Значит, вы вернетесь в Париж?

– Разумеется, государыня, но до Шалона вашему величеству нечего опасаться, а перед Шалоном я вас догоню.

– Неужели нет никакого другого средства?
– с отчаянием проговорила Мария Антуанетта.

– Увы, - вздохнул король, - я его не вижу.

– Тогда не будем терять времени, - сказал Шарни.
– Ну-ка, Жан и Франсуа, на ваши места! Вперед, Мелькиор! Форейторы, лошадей!

Г-жа де Турзель, торжествуя, снова уселась, и карета помчалась, а за ней кабриолет.

В пылу столь важного спора никто не спохватился, что нужно раздать виконту де Шарни, г-ну де Валори и г-ну де Мальдену заряженные пистолеты, которые были приготовлены в ящике внутри кареты.

Что же происходило в Париже, куда во весь опор поскакал граф де Шарни?

Один парикмахер по имени Бюзби, живущий на улице Бурбон, вечером навестил в Тюильри одного из своих друзей, который нес там караул: этот друг много наслушался от офицеров о бегстве, которое, по уверениям офицеров, должно было состояться этой ночью; вот он и рассказал об этом парикмахеру, у которого крепко-накрепко засела в голове мысль о том, что план этот существует на самом деле и что побег короля, о котором так давно идут толки, должен произойти в течение ночи.

Вернувшись домой, он рассказал жене о том, что слыхал в Тюильри; недоверие женщины передалось ее мужу, и в конце концов он разделся и лег в постель, махнув рукой на свои подозрения.

Но в постели к нему вновь вернулась озабоченность, усилившись до такой степени, что он уже не мог ей сопротивляться; он соскочил с кровати, оделся и понесся к своему другу, коего звали Юшер; тот был одновременно булочником и сапером батальона секции театинцев.

Он повторил другу все, чего наслушался в Тюильри, и с такой силой сумел внушить булочнику свои опасения относительно бегства королевской семьи, что тот не только поверил, но переполошился даже сильнее своего осведомителя; он спрыгнул с кровати и, не тратя времени на одевание, в одних кальсонах выскочил на улицу, да притом еще так хлопнул дверью, что перебудил добрых три десятка своих соседей.

Было около четверти первого - несколько минут назад королева повстречала в воротах Тюильри г-на де Лафайета.

Граждане, разбуженные парикмахером Бюзби и булочником Юшером, решили нарядиться в мундиры национальной гвардии, пойти к генералу Лафайету и предупредить его о происходящем.

Приняв решение, немедля приступили к его исполнению. Г-н де Лафайет жил на улице Сент-Оноре, в особняке Ноайлей, рядом с монастырем фейанов. Патриоты пустились в путь и в половине первого прибыли к нему.