Чтение онлайн

Действительно, подумаешь, мелочь какая – хозяин дома вернулся!

Грегор досадливо дернул углом рта, все еще уговаривая себя не злиться, но получалось плохо. В гостиной невыносимо воняло красками и еще какой-то резкой мерзостью вроде той, которой слуги в Академии оттирали лабораторные столы и шкафы. Баночки со всем этим стояли на столике, тоже предусмотрительно накрытом, но запах! От него потом и за несколько дней не избавишься! А если обивка мебели впитает, то гораздо дольше. Как бы не пришлось менять диван!

За вторым столиком, накрытым шамьетом и закусками, сидели Айлин и, разумеется, Эддерли с Аранвеном. Саймон развалился в кресле, умудряясь непрерывно болтать и одновременно поглощать сладости, запивая их шамьетом, а его, Грегора, жена внимала этому юному пустозвону с горящими глазами и порозовевшим лицом, за которое Грегор простил бы мальчишке любую бесцеремонность, если бы не странный укол в сердце. Наедине с ним, собственным супругом, ее глаза так не горели…

Грегора в дверях эти двое тоже не заметили, конечно. И только Аранвен, как всегда невозмутимый и чопорно-бесстрастный, повел себя как положено. Первым увидев хозяина дома, он встал и отвесил поклон, а следом встрепенулась Айлин, замолчал Саймон, и художники с явной неохотой отвлеклись от своей мазни. Рисовать умертвие! Нет, может, отец все-таки выжил из ума? Конечно, если думать, что это обычный пес, то выглядит он весьма пристойно. Да что там, роскошно даже! Но все равно в этой твари есть что-то пугающее. Грегор ни на миг не верил в ее показное дружелюбие и якобы собачьи повадки. Если бы умертвия обладали разумом, он бы поклялся, что именно у этого экземпляра имеется особое коварство. С чего бы еще оно так пыталось выглядеть собакой? Может, бессознательно боится некромантов и потому прикидывается милым?

– Милорд супруг!

Айлин приподнялась из кресла, и Грегор поспешно ее остановил:

– Прошу, сидите, миледи!

– Леди Эддерли говорит, что мне нужно двигаться, – возразила она и отвела взгляд, как всегда смутившись при упоминании своего положения. – Как прошел ваш день, милорд?

– Благодарю, хорошо. Милорды? Рад вас видеть!

Он подошел и поцеловал жене руку, стоящие Вороны по очереди выразили почтение, и Грегор расстроенно понял, что тихий семейный вечер снова не состоится. Ну не гнать же этих юнцов, забывших о приличиях! Он бы, конечно, им напомнил, но если Айлин действительно хорошо пообедала, и ей не стало плохо, вдруг ужин в компании бывших соучеников окажется таким же удачным?! На кухне, конечно, наверняка готовы к подобной неожиданности, которая уже вовсе и не неожиданность. Грегор велел повару всегда держать наготове несколько блюд, которые может пожелать миледи, так что в любой момент особняк Бастельеро готов принять короля со свитой, не то что четверку адептов…

– Вы ведь останетесь на ужин, милорды? – осведомился он, не сомневаясь, что приглашение будет принято.

И Эддерли, и Кэдоган с Галлахером посмотрели на Аранвена, который, как всегда, был среди Воронов предводителем. А еще, что снова царапнуло Грегора, на него же посмотрела и Айлин, причем с надеждой.

– Благодарю за приглашение, милорд. – Дарра склонил голову, и его волосы в закатном свете, льющемся в окно из сада, блеснули не обычным бледным золотом, а темным, почти красным. – Но мы и так уже злоупотребили вашим гостеприимством.

– Не думаю, что это злоупотребление, – негромко отозвался лорд Аларик, и раздражение Грегора вспыхнуло еще сильнее. – Ваши визиты исключительно благотворно действуют на мою невестку. Не так ли, дорогое дитя?

– Вы правы, батюшка, – улыбнулась ему Айлин с такой почтительной нежностью, что Грегора снова переполнили благодарность и восхищение ее чудесным характером. – Я всегда рада видеть своих соучеников. Может быть…

Она запнулась, и Грегор вздохнул, а потом попросил, прекрасно понимая, что решает за этих четверых Аранвен:

– Право, милорды, останьтесь. Ужин сейчас подадут, не позорьте мой дом пренебрежением к нашему гостеприимству.

– Не смеем отказать вам, милорд. – Помедлив пару мгновений, Аранвен поклонился, и остальные трое с радостью последовали его примеру, а лицо Айлин снова просияло изнутри.

Умертвие соскочило с дивана и потрусило к выходу из гостиной, явно намереваясь сопровождать всех в столовую. Грегор с очередным вздохом подумал о домашнем наряде, в который собирался переодеться. Теперь придется остаться в камзоле ради гостей… И никакой садовой беседки, там просто не хватит места. А завтра снова на службу…

«Не поеду, – мелькнула у него соблазнительная мысль. – Останусь дома и велю говорить, что хозяева не принимают! Пусть хоть сам король приедет, могу я побыть с собственной женой?! Тем более что их величество изволил нанести визит всего-то две недели назад и своего итлийца притащил. С енотом! Эта тварь погрызла ножку стола, а когда его вывели в сад, выкопала какие-то лилии, над которыми садовник рыдал, как безутешный вдовец. Фарелл, конечно, просил прощения, но я бы все равно проклял этот наглый кусок меха, если бы Айлин потом целый день не улыбалась. Ну и Баргот с ними, с лилиями!»

Слуги, появившись словно ниоткуда, как положено в приличном доме, подали влажные полотенца освежить лицо и руки. Два Оуэна почтительно попросили вымыть руки по-настоящему, чтобы оттереть краску, и лорд Аларик ушел вместе с ними. Из покинутой гостиной все так же резко воняло, умертвие бродило вокруг, цокая когтями и царапая паркет… Грегор глубоко вдохнул, а потом выдохнул, прося Претемнейшую о терпении. Ну ничего, скоро вакации закончатся! И ожидать набегов соучеников Айлин придется только в выходные. Жаль, она расстроится, наверное, но ведь покой ей тоже нужен? И чем дальше, тем более будет необходим. Они смогут больше времени уделять друг другу, и он постарается возместить ей все внимание, которого она была лишена.

– Вы прекрасно выглядите, моя дорогая, – улыбнулся он ей. – Как же я рад наконец-то оказаться дома!

– Я тоже рада вас видеть, милорд, – откликнулась Айлин и вздрогнула, увидев, как просиял лорд Бастельеро.

Вот к чему ей никак не удавалось привыкнуть!

За эти месяцы она почти свыклась с огромным домом, полутемным и мрачным даже в самые ясные дни, с хриплым вороньим граем, нередко будившим ее по ночам, с чопорностью слуг… О, они были столь безукоризненно почтительны, что Айлин было не на что пожаловаться, даже захоти она это сделать! И все же она ощущала их неодобрение, которое выражалось именно в этом холодном послушании, никогда не выходящем за рамки этикета. «Да, миледи, нет, миледи, как скажете, миледи…» Вот странно, у Ревенгаров слуги были не менее старательными и умелыми, но там никто не боялся обронить при ней лишнее слово или улыбнуться, рассказывая новости.

А здесь прислуга казалась ей чем-то средним между призраками и анимированными трупами, взятыми под жесткий контроль. Всегда молчаливые, они появлялись ниоткуда, делали все, что нужно, и снова мгновенно скрывались из вида. Больше того, когда в первый день она стала выяснять, как зовут приставленных к ее покоям горничных, оказалось, что у них одно имя на всех! Как церемонно пояснил дворецкий, представляя ей прислугу, в особняке Бастельеро любую горничную зовут Тильдой, чтобы милордам и миледи не приходилось помнить разные имена.

– Но мне совсем несложно запомнить, как их зовут! – растерянно возразила Айлин.

– Их зовут Тильда, миледи, – все с той же почтительной бесстрастностью повторил дворецкий. – Так повелось еще со времен лорда Стефана. – И добавил с едва заметной тенью неодобрения: – Но миледи может звать их, как ей угодно.

Айлин обвела взглядом замерших перед ней женщин в длинных коричневых платьях и наглаженных белоснежных передниках, и… сдалась. Тильда так Тильда, хотя это ведь ужас какой-то – лишать людей, пусть даже прислугу, собственных имен!