Чтение онлайн

— Ну, и? — спросил маг, остановившись прямо под вывеской. — Какие наши действия?

Я пожал плечами. Поводья я чуть отпустил, позволив лошади податься к обочине и пощипать жухлую, едва присыпанную снегом траву.

— По-моему, очевидно. Двигаемся на север. Потеряем три дня, но выбора у нас особо нет.

— Можем вернуться в Першунг. И обождать там, пока всё не успокоится.

Я на секунду задумался.

— Не-а. Не катит. Тьма его знает, сколько они собираются эту партизанщину по лесам отлавливать. Может день, а может месяц. Больше потеряем. К тому же, сидеть среди орущих торговцев непонятно сколько времени я не хочу. Не люблю торговые городки.

— А что вы вообще любите, мастер Летт?

— Вино красное и девок рыжих, — оскалившись, ответил я. — Тем более, что мы не знаем, что там за «аристократишки». Может просто шайка под командованием какого-нибудь опустившегося барона. А может — натуральные боевой отряд с задачей захватить Першунг. Лично мне не сильно улыбается оказаться в гуще боевых действий, если от отчаяния они решатся пойти на прорыв.

При моих словах Кэт испуганно вжала голову в плечи и глазами остригла лесную опушку, словно ожидая, что оттуда немедленно полезут недобитые роялисты. Понятное дело, что никого там не оказался. Лишь барсук испуганно выглянул из придорожных кустов и, виляя лиловым задом, шустро перебежал на другую сторону дороги.

Эдвин тяжело вздохнул.

— Значит, хотите ехать через север. И даже легенда о растерзанной плакальщице вас не смущает? Ваш профиль, между прочим.

— В деревне Бычий Корень есть поверье, что каждое лето их любимое болото пользуют суккубы, — проникновенно начал я. — Для утех развратных они созывают на шабаш всех ведьм, колдунов и прочую нечисть. Гуляния длятся до самого утра, от чего на болотах всю ночь пылают адские зелёные огни.

Я взял паузу, чтобы слушателей пробрало. Кэт действительно взглянула на меня с испугом, а маг лишь недоверчиво нахмурился.

— Чтобы избавить дом родной от напастей, селяне в ночь перед шабашем дают суккубам откуп. На болота посылают самую ядрёную девку. Всем селом выбирают, в основном мужчины, предварительно удостоверившись, что она действительно самая ядрёная, и в процессе отнимают то, что женщине даётся от рождения. Суккубы, терзая несчастную, оставляют деревню в покое. До следующего года.

Я ухмыльнулся и хитро скосил глаза на ученицу мага.

— Ты как, Кэт? Готова спасти несчастную деревню?

Та мгновенно стала пунцовой.

— Не стоит недооценивать народные поверья, мастер Летт, — хмуро бросил Эдвин.

— Уж не мне ли об этом знать. Но иногда легенды — это просто легенды. Притом идиотские и вредные. Сочинённые лишь от дремучести или чтобы молодняк на болото не бегал.

С этими словами я дёрнул коня и развернул его в сторону северной дороги. Моим спутникам ничего не оставалось, кроме как последовать за мной.

Почти до самого вечера мы двигались молча, растянувшись в цепь. Лишний раз перекрикиваться через плечо никто не хотел, а дорога выстроиться в линию не позволяла. Старым трактом уже давно никто не пользовался. Кустарник по обочинам, сперва робко, а зачем уже и громогласно вступил в свои права, вытянув на грунт длинные щупальца лоз, коряг и корней. Сам лес тоже не оставался в стороне, и иногда нам приходилось объезжать молодые деревца, растущие посреди тракта. То и дело на дорогу, обалдев от отсутствия шумных людей, выбегал заяц или белка, а один раз даже вальяжно выползла рысь, смерив нас презрительным взглядом. Лошади было испугались и начали надсадно хрипеть, ворочая ушами из стороны в сторону, но хищник лишь лениво облизал лапу и решил не связываться с идиотами, поехавшими в обход. Рыжуха скрылась в чаще, а я в который уже раз за всё время путешествия пожалел о том, что не догадался прикупить в Остолье арбалет. Как минимум шкуру можно было неплохо продать на ближайшем рынке.

Северное зимнее солнце лениво пробивало своими лучами серую пелену облаков. Оно было похоже на шаловливого ребёнка, умыкнувшего у отца-охотника нож и самозабвенно тыкающего им в лист фанеры, дырявя его насквозь. Хоть Жертвенность уже и миновала, а сам день должен был начать расти, воздух потихоньку всё равно начинал наливаться густой оранжевой краской, и я понимал, что до ночлега нам оставалось ещё от силы пару часов. Проводить ещё одну ночь в чистом поле не хотелось, но выбора у нас особо не было. Эдвин говорил, что лет пять назад вокруг старого тракта ещё стояли какие-то нищие посёлки, но с тех пор всё сильно поменялось. Те отдельные срубы, что нам встречались по пути, были заброшены давно и прочно, только ветер гудел в опустевших домах и хлопал ставнями.

После обеда погода переменилась. И не в нашу пользу. Разошёлся ветер, завывая, словно гунгарский волк, и так же по-людоедски заползая за воротник и стужа спину. Я то и дело ёрзал в седле, пытаясь поплотнее закутаться в куртку, но помогало слабо. Зима в Лирране в этом году была какой-то уж совсем холодной для здешних мест. Обычно обходилось даже без снега, а в этом году вон, белая пороша всю землю сплошняком засыпала, воланчиками кружится на ветру. Слава богу, что только на полпальца взяло, сапоги спасают. Иначе, воспаления лёгких было бы не миновать.

Мои спутники, в целом, чувствовали себя ничуть не лучше. Эдвин достал откуда-то из котомки широкую меховую шапку из меха северолиса, которого промыслово бьют в Суртуле, и тут же натянул её чуть ли не на самый нос. А Кэт просто уткнулась в широкий беличий мех своего воротника, надеясь отогреть хотя бы нос.

К вечеру, когда уже начало окончательно смеркаться, ветер разыгрался не на шутку, превратившись в настоящий ураган. Даже лошади встали, истерично ржа и вихляя вытянутыми мордами, стряхивая с глаз снег. Мы от них тоже не сильно отличались. Мелкая ледяная порош кнутом била в лицо, заставляя щуриться и прикрываться ладонями. Даже могучий еловый бор пригибался от ветра, словно стайка слуг при виде карсильского феодала.

В конце концов, было принято решение останавливаться на ночлег. Солнечного света уже почти не было видно, налетевшие тёмные тучи заглушили даже его догорающие остатки. Спешившись и взяв лошадей под уздцы, мы ещё с полчаса бродили по окрестностям, прежде чем нашли пригодную для стоянки поляну. Пока я привязывал коней к небольшой осинке, сиротливо косившейся на её краю, Эдвин сделал несколько пасов руками. Тут же меня обдало жаром, а снег вокруг мага начал потихоньку таять, пропитывая чёрную землю влагой. Но всё же, это было лучше, чем разводить костёр на голом ветру.

Впрочем, с костром Эдвин тоже подсобил. Поняв, что в такой пурге искать хворост — не самая лучшая затея, он вновь замахал руками и уже через секунду в центре идеально ровной проталины весело горел магический огонь, чья искра сорвалась с ладони волшебника.

Невидимый купол, сомкнувшийся над нашими головами, надёжно прикрывал от холода. Морозный ветер, пришедший откуда-то с востока, с самых вершин Краесветных гор, лишь с подвыванием облизывал неприступные магические стены и мчался дальше, на запад, чтобы разбиться о каменные зубцы гномьих твердынь. Мы все порядком продрогли и первую четверть часа дрожа сидели у волшебного огня, отогревая негнущиеся сухие руки. Лишь позже, когда пламя порядком натопило импровизированную теплицу, я лениво стянул с себя куртку, оставшись в одном жилете и почувствовал, как жар подступает к лицу, прорываясь румянцем на щеках.

Остальные были примерно в том же состоянии.

— А раньше так нельзя было сделать? — язвительно спросил я, засовывая руку в котомку. Там у меня лежала предусмотрительно купленная ещё в Першунге бутылка портвейна, которую я как раз собирался пустить в ход.

— Длительные по времени заклинания высасывают достаточно много сил, — с ленцой отозвался маг, сбрасывая с плеч свой заячий тулуп. — Не столько единоразово, как огненный дождь или заклинание исцеления, сколько медленно и неторопливо. Словно ручеёк вытекает. Так что к утру я проснусь с синяками под глазами и до обеда буду клевать носом.