Граница дозволенного
Шрифт:
К своей чести, сознания я не потерял. Эдвин ещё долго распылялся о том, что я ещё слаб и что мне необходим постельный режим. Корил себя за то, что позволил мне так рано встать с кровати. Я же лежал на мягком одеяле и отстранённо вслушивался во все эти возгласы. Мне было слишком хорошо, чтобы спорить. Я и до этого слышал об успокаивающем действии целительной магии, но никогда не испытывал на себе и не мог даже представить, какой чудесный и блаженный эффект она оказывает.
Чудны дела твои, Создатель.
Я и сам не заметил, как отрубился. Проснулся часа через три, когда на улице уже смеркалось. Короткий зимний день уступил место вечеру и окно окрасилось в сероватые тёмно-синие краски. Эдвин, как мне показалось, не сдвинулся ни на шаг. Когда я открыл глаза, он сидел во всё той же позе, в которой не так давно распинался о моём плохом самочувствии и читал раскрытую книгу. Только горящая на столе свеча выдавала то, что маг куда-то отлучался со своего поста.
Вновь проваливаться в сон не хотелось, всё интересовавшее меня мы с Эдвином уже обсудили, а потому я попросил себе тоже какое-нибудь чтиво чтобы скоротать часок-другой. На это маг был более чем согласен. Подойдя к книжному шкафу, он принялся громко зачитывать мне надписи на корешках, снабжая каждую своим комментарием.
— «О благополучии финансов в управлении государством, наделом или феодом» Томаса Смилла. Тот ещё кирпич, мастер Летт, даже я при наличии свободного времени и интереса к теме не смог осилить…
— «Баллада о пиратке Конбель» менестреля Сарти. Создатель, такой приличный дом, а такую пошлятину держат. Судя по всему, покойный генерал был человек весьма свободных нравов…
— «История падения Октавианополя како и Восточной Империи в красках, деталях и воспоминаниях очевидцев» Септимия Флавия, тьфу! Нет, мастер Летт, этот бред, извините за резкость, я читать вам не позволю. Пока я нахожусь рядом — ни за что! Септимий Флавий, уж поверьте мне на слово, проходимец, каких мало. Провокатор, шельма и шарлатан от науки. Нет, нет и ещё раз нет…
— «Аймего» Рейна де Фица. Ваш тёзка, кстати, несмотря на карсильское происхождение. Но только, если вы любите рыцарские романы…
Наконец, он переключился на следующий ряд. И тут же его академическое образование дало сбой.
— «История славной революции в Лирране». Я… хм, погодите. Нет, не знаю. А, ну конечно. За авторством Роджера Люнд. Судя по всему, генерал умел держаться не только за меч, но и за перо. Хотя, зная военных, уверен, что мемуары ему писали адъютанты. Он, в лучшем случае, только наговаривал.
— Вот и давайте тогда сюда, — решительно попросил я, протягивая руку. — Раз рекомендации вы дать не можете, её дам я. А заодно и посмотрим, насколько хорошо умел писать супруг нашей дорогой хозяйки.
Обменявшись со мной ещё парочкой ничего не значащих фраз, Эдвин покинул меня, сославшись на позднее время и необходимость напоследок прогнать Кэтрин «на предмет усвоения материала». Напоследок лишь пододвинул ближе к кровати стол со свечой, чтобы мне было удобнее читать. Я же погрузился в книгу.
Язык у генерала, как оказалось, был неплохо подвешен. По крайней мере, если действительно писал он, а не какой-нибудь челядинец. Плюс ко всему, покойный господин Люнд действительно радел за дело революции, потому что иначе никак нельзя объяснить тот факт, что книгу он начал с подробного описания того кризиса, что царил в Лирране до революции. От генерала, особенно старой закалки, ждёшь рассказов о лихих кавалерийских атаках, максимум — описания общих стратегий его кампаний. Но никак не подробного и обстоятельного экономического обзора ситуации в обнищавшей за какие-то пару лет стране.
Конечно, не обошлось без памфлетистики. Король, например, у господина Люнда разве что детей на завтрак не ел, оставаясь при этом бездарем, белоручкой, идиотом и, цитирую, «плодом кровосмесительной связи». Нет, конечно, о покойном монархе мало кто отзывался хорошо, даже те его венценосные собраться, что после революции отправляли в Лиррану карательные корпуса. Но, как мне кажется, в критике генерал перегнул палку. А в целом книга была более чем неплоха. Мне, как человеку, не интересовавшемуся особо темой новоявленного церковного раскола, были интересны подробности про Марка Грубера, поднявшего народ на бунт против Церкви, и реакция на это остальной страны.
Я дошёл примерно до описания боёв за Чёрную переправу, когда свеча на столике в последний раз пыхнула чёрной копотью и, утопив огонёк в расплавившемся воске, погасла окончательно. Устало вздохнув, я перевёл глаза на окно. От сероватого вечера не осталось и следа, его место давным-давно заняла глубокая ночь, украсившая небосвод россыпью белых пятен. Несмотря на белый мазок лунного света, который пробивался сквозь тонкие шторы, читать дальше было невозможно. Я с сожалением захлопнул книгу и отложил трактат. Через пару минут, сам не заметив накатившей усталости, я уже спал богатырским сном.
Так проходили дни. Несмотря на первоначальный прилив сил, который едва не привёл в конечном итоге к обмороку, приступы тошноты периодически накатывали на меня, а потому большую часть дня я проводил в постели, перечитывая библиотеку генерала. Маг чаще всего пропадал где-то в городе, но в свободное время он обязательно заглядывал ко мне, и мы с ним часами обсуждали прочитанное. Эдвин оказался (кто бы, впрочем, сомневался) достаточно эрудированным человеком и к тому же невероятно опытным.
Изредка ко мне заглядывала хозяйка, рассыпаясь в благодарностях за спасение города и принося еду собственного или же служеского приготовления, но всегда неизменно вкусную. Один раз даже заглянула до того избегавшая со мной общения Кэт. Попросила показать руну защиты, на что я, удивившись просьбе, дал согласие… А затем получил выволочку от Эдвина за вмешательство в процесс обучения:
— Мастер Летт, я не учу вас охоте на сорд и вурдалаков, — сурово сдвинув брови на переносицу выговаривал он мне, словно нашкодившему школяру. — И в отместку прошу не влезать в ту сферу деятельность, в которой вы не являетесь экспертом. Мастер Летт, ну это подумать только, это же азбучные истины. Руны, сиречь глифы — являются материально-символьной привязкой потоков арканы. Это же букварь! Они существуют для людей с недостаточным даром для упрощения им манипуляций с магической энергией. А магам, особенно ученикам, ими пользоваться недозволительно. Опытным чародеям это просто незачем, а только начинающим свой путь — губительно! Ведь так они будут полагаться именно на руны, а не на свои собственные силы…
Пришлось заверить его, что больше такого не повторится.
К концу недели неожиданно нагрянул маршал.
Грохот его солдатских сапожищ и громкий командный голос я услышал ещё с улицы, когда он с силой, достойной лучшего применения, заколошматил во входную дверь. Испуганной хозяйке ничего не оставалось, кроме как отпереть и тут же посторониться, потому что мой спаситель «желал немедленно увидеть хворого героя». Эдвин с ученицей отлучились куда-то по своим делам, а потому противостоять вояке было некому.