Чтение онлайн

Трагирец поддержал покачнувшуюся девушку и разжал капкан клыков. Чутьё подсказывало, что с ней что-то не так, и изменившаяся консистенция пота говорила о том же. Аррум оставил в покое покрасневшую шею и заглянул Фаерс в лицо. Короткие поверхностные вдохи, безучастный взгляд и мелкое дрожание сказали о многом.

— Пресветлые Боги, — жалобно проскулил волк, доведший свою пару до нервного паралича. Арр знал, что подобное случается при сильном испуге, но не думал, что Мел боится его аж настолько, чтобы впасть в ступор. — Птица, — тихонько позвал мужчина, не решаясь лишать Фаерс поддержки своих рук. — Я же ничего такого. Я играл. Иди сюда, — он приобнял Мелани за плечи и повел пассивно переставляющую ноги девушку к дивану.

— Надо. Остановить. Кровь, — едва слышно и с затяжными интервалами сказала бледная до синевы Мел.

Оборотень принюхался, ища характерный запах.

— Крови нет.

— Ты. Укусил, — безжизненно оппонировала Мелани и, неспешно подняв руку, приложила пальцы к воображаемой ране. — Здесь.

— Видишь? Чисто. Ты в безопасности. Не плачь, — голос надломился от осознания своей вины. Слабая человечка воспринимала волчьи игры не так, как полузверь.

«Как она там говорила?.. Я не скоро смогу адекватно реагировать на твою близость? И что вытворил я? Набросился, перепугал до полусмерти и укусил. Хорош защитничек, шершня мне под хвост. Нельзя забывать, что Мелани одноипостасная и прежде не зналась с оборотнями, а я — дурень беспросветный, увлёкся и запамятовал».

— Холодно, — Фаерс уронила ранее поднятую руку на колени. — А шее горячо.

Аррум, не колеблясь, стянул угол диванного покрывала и укутал им клацающую зубами Мелани.

— У меня язык шершавее, чем твой, я не соображал, что могу навредить тебе. — Оборотень обнял сидящую неестественно прямо девушку, но углядев, что слезы от этого полились обильнее, отступил. — Я чаю заварю, тебе необходимо согреться.

Порыскав по кухонным шкафчикам и не найдя ни корня валерианы, ни чего-либо сходного по эффективности, волк залил кипятком «Цейлонский зелёный» и понёс чашку Фаерс. При аррумовом приближении она всхлипнула, будто ей недоставало воздуха. Видя такое к себе отношение, мужчина отдал чай, держась на расстоянии вытянутой руки.

— Не обожгись, — заботливо предупредил он, однако добился лишь того, что Мел вздрогнула и пролила содержимое чашки. Волк вернулся на кухню за стулом. Поставив его в отдалении, у стены, и устроившись на нём верхом, Аррум перевёл взгляд с Мелани на пейзаж за окном и… принялся рассказывать нахохлившейся Птице сказки Трагиры: о драконах, троллях и смелых принцах, о злых колдунах и принцессах с золотыми косами. Оборотень говорил часы напролёт, пересказывая всё, чем потчевали волчонка в детстве родители, и с радостью замечал, что зрачки слушательницы перестали напоминать черные провалы, сердцебиение пришло в норму, а флюиды страха заметно уменьшились, — Мел оттаивала.

— Ещё чаю? — доброжелательно улыбнулся Аррум ловящей каждое его слово Фаерс.

— Не откажусь, — сочинительница, словно губка, впитывала истории чужого мира, раскладывая их в голове по разным папкам. Мерный говор оборотня помог разуму в рекордные сроки сбросить оковы шокового оцепенения, и Мелани пробирало нетерпение узнать, чем закончится встреча императрицы Дарины и вора-полудемона Тайруфа. Мысленно она уже прокручивала план по написанию повести, а то и полноценного романа и примеряла, что и как можно дополнить.

В этот раз оборотень принёс чашку и себе и уселся на пол, у самых ног Фаерс, тем самым показывая, что он смирный и не несёт опасности. Животная часть понукала его прижаться к истинной, однако Аррум приструнил зверя, уверив, что тот выбрал неподходящее время.

— Давай дальше, — поторопила Мел, отхлебнув чай.

— На чем я остановился?

— Тайруф не распознал ловушки и двумя руками прилип к инкрустированному драгоценными каменьями кубку, — с готовностью отозвалась Мел, и оборотень поздравил себя с налаживанием диалога. Пугливая Птица всё ещё вздрагивала от его голоса или резких звуков, но в оторопь больше не впадала.

— В покоях Дарины сработало сигнальное заклятие, и она вместе со стражей в мгновение ока перенеслась в императорскую сокровищницу…

За готовку ужина пара взялась глубокой ночью. Изрядно оголодавший волк выхватывал куски жаркого прямо со сковороды, не дожидаясь их прожарки, а Мелани била его по пальцам прихваткой и талдычила о манерах. Разделив то, что осталось от зайца, поровну, Мел диву давалась, с какой скоростью мясо исчезало с тарелки оборотня. Поймав на своей порции голодный взгляд, она отсыпала Арруму ещё.

— Забери.

— Я мелкая — мне хватит, — возразила Фаерс и прикрыла свою тарелку от посягательств трагирца на предмет возвращения зайчатины. — Ешь и не выделывайся. В меня столько мяса не поместится.

— Спасибо, — смутился мужчина. — Ты правда наешься теми крохами?

— Сравни наши комплекции и успокойся.

— Я проверю завтра силки.

— Силки? — переспросила Мел. — Ты ими зайцев ловишь?

Аррум кивнул, дожевывая последний кусок мяса.

— Их тропа совсем рядом.

— Лучше прекратить. Здесь лесные патрули шастают, ещё штраф впаяют за браконьерство. Предлагаю съездить в город и затариться там, как раз и одежду тебе прикупим.

— А с моей, что не так? Колени на штанах не прохудились, куртка не потертая. — Оборотень заглянул себе под мышку. — Рубашка целёхонька.

— Не в целости дело. Ты выделяешься, Арр. Не ходят у нас в лосиной коже и с ножнами, к поясу притороченными. Я пороюсь в родительском шкафу, что-то отцовское может подойти. И тебе бы очки не помешали, а лучше — линзы, чтобы цвет глаз скрыть.

— Это что за напасть?

— Штуки такие, — Мел изобразила очки пальцами. — Их носят при плохом зрении или когда нужно защитить глаза от солнца. А линзы — прямо в глаза вставляются.

Волк воззрился на Фаерс в полном недоумении, и Мелани вымучено потёрла левый висок, где токовала боль.

— Я вдруг поняла, что нас разделяла пространственно-временная пропасть и объяснить тебе всё и сразу я не в силах. Я и себе-то не могу объяснить, почему в одну минуту я тебя боюсь, в другую — не боюсь, в третью — в полном ужасе и панике, а уже на четвертой мы общаемся, будто ничего не случилось. Меня кидает то вверх, то вниз, как на океанических волнах, и у меня даже весла нет, чтобы хоть как-то руководить процессом. Прошла всего пара дней, как мы с тобой встретились, а я укачалась так, что не пойму, где небо, а где земля… вода… Ты меня понял.

— Ты растеряна и тебе страшно, — подвёл черту оборотень.

— Очень, — согласилась Фаерс. — И трудно.

— Мел, тогда представь, каково мне. Я же вообще во враждебном мире без средств и необходимых для выживания здесь навыков. Меня словно кинули в засасывающее болото, где ты оказалась единственным средством, чтобы я мог выбраться на твердь. Не бросай меня, — Аррум накрыл руку Мелани своей и сжал, — выведи из топи, и я стану твоим веслом. Если захочешь. — Волк был доволен тем, что сумел выдержать «уровень сказателя» и его речь вышла не менее высокопарной и насыщенной, завуалированными понятиями, чем у Мелани. Он стремился достучаться до творческой натуры своей истинной пары и дать понять, что они разговаривают на одном языке.