Чтение онлайн

– Не тебе решать, что делать с жизнями людей, – молодой человек говорил отстраненно, размеренно. – Ты уйдешь.

– Ты не заставишь! – девушка попыталась кинуться на него, но упала на кровать и заскулила. – Du hast keine Macht 5 ! Ecoutez-moi 6 !

Он подошел ближе наклонился к ней, и девушка в ужасе завыла. В его глазах она увидела не отражение себя, но что-то куда более жуткое.

– Habeo id 7 .

Он снова начал говорить, и она невольно слушала, рыдая, крича и раздирая на себе кожу. Девушка попыталась было заткнуть себе уши, но он перехватил ее руки и сжал стальными тисками, все это время не спуская с нее глаз. Юноша говорил и говорил, а она выла, плевалась и задыхалась, все больше и больше обмякая под его руками. Наконец, из последних сил, она выплюнула священнику в лицо вопрос:

– Кто ты?

И тогда он наклонился и так тихо, чтобы слышно было только демону внутри нее, ответил:

– Астарот.

И она закричала.

Едва в комнате тяжелым саваном осела тишина, на дверь посыпались удары.

– Откройте, святой отец! Откройте, я не могу больше это слушать! – хозяин дома стучал по двери и давился в рыданиях, отчего его голос звучал неестественно глухо.

Молодой человек заморгал и отошел от кровати. На ней без чувств лежала девушка, с лица которой ушла маска озлобленной одержимости. Руки ее, прежде беспорядочно сминающие простынь, теперь покоились на груди, которая равномерно вздымалась в такт спокойному дыханию.

«Мелкая сошка», подумал молодой человек, снимая с окна ткань и с наслаждением подставляя лицо свежему ночному воздуху. Краем глаза он заметил свет в домах вокруг. Соседи с любопытством и страхом ждали, чем обернется его визит.

Священник не спеша поднял с пола сумку и приладил ее на плечо, а после снял воск с замка и вернул в карман рясы. Пригладив волосы, он глубоко вдохнул и открыл дверь.

Отец ворвался в комнату, как раненый зверь, глядя по сторонам. Наконец, он увидел дочь на кровати и бросился к ней, заходясь в рыданиях. Эмма проснулась от его прикосновений и сонно заморгала, а поле тихо вскрикнула и заплакала. Тут же в дверях возникли мать с детьми, и вся семья, точно муравьи, облепила небольшую узкую кровать.

«Ослушались моей просьбы, но он все равно ничего бы им не сделал… Пускай радуются».

Молодой человек улыбнулся, глядя на семью, и собирался было уходить, но тяжелая рука легла ему на плечо:

– Благослови Вас Господь, – бормотал мужчина, а слезы катились по его красным щекам и терялись в густой бороде. – Я ослушался вас, простите, но видит Бог, мое сердце бы разорвалось, разорвалось прямо в груди. Прошу, скажите, как вас зовут? Я поставлю за вас свечку в церкви. Я хочу назвать будущего сына в вашу честь. Вы спасли мою Эмму. Сохранили семью.

Пока он говорил, мать подкралась сзади и сунула в ладонь молодого человека сверток. Он не возражал – увесистая тяжесть говорила, что, помимо меда и хлеба, там окажется еще и пара монет.

– Меня зовут Томас, – сказал священник, возвращая ему улыбку. – Томас Эккер.

Когда Томас наконец прибыл в родной город и переступил порог дома, его мать, невысокая седая женщина с улыбчивыми глазами, тотчас бросилась ему на грудь.

– Томас, – всхлипнула она, – это правда ты? Все прошло хорошо?

– Мама, – он обнял ее в ответ, а затем мягко отстранился и вгляделся в ее лицо. – Я же просил тебя не волноваться. Со мной всегда все хорошо. За мной присматривает Всевышний.

«Шутник», хмыкнул голос в голове, но Томас привычно проигнорировал его.

– Но это так страшно, и твой отец… – женщина невольно заплакала, и Томас снова прижал ее к себе.

– Padre 8 не хотел бы видеть тебя такой опечаленной, – проговорил он, гладя ее по волосам. – Прошу, не бойся за меня. Неужели ты думаешь, что отец умер напрасно? Моя жизнь – чудо, которое случилось только благодаря ему. Я уверен, он не допустит, чтобы со мной что-то случилось. Ты же веришь, что он присматривает за нами?

Она, наконец, отстранилась от него и кивнула, но в ее голубых глазах все еще блестели слезы. Томас вздохнул.

Когда его мать Анна Эккер, в девичестве Тернер, сбежала из семьи с нищим английским священником, она понимала, что обрекает себя на трудную и полную лишений жизнь. Они обвенчались спустя неделю после знакомства, а венчал их капитан дряхлого судна «Роза-Мария», которое переправило их из Англии в новую жизнь. Там, на берегах Европы, новоиспеченная семья провела некоторое время во Франции, прежде чем осесть в крохотном итальянском городке Градара на самом берегу моря. И там, в Градаре, под шелест волн и крики чаек, родился Томас.

Анна никогда не рассказывала ему, что именно случилось с отцом Томаса. Единственное, что Томас знал – что он родился почти мертвым. Увидев неподвижное тело своего ребенка, Анна закричала и потеряла сознание. А когда она очнулась, на ее руках был истошно кричащий Томас, а на полу лежало остывающее тело мужа.

Уильям Эккер был выдающимся священником, и многие поговаривали, что у него был не просто талант, но дар. Едва он появился в Градаре, по городу тут же пронесся слух, что сам Господь благословил Уильяма. Он всегда знал, что тревожит человека и что не дает ему покоя. Знал, какие слова облегчают боль и какие принесут утешение. Паства любила его, а он искренне любил всех прихожан, и потому его смерть стала для города страшным ударом.

Отец Бернард, взявший на себя управление церковью после смерти Уильяма, верил в то, что благословение Божие перешло на Томаса.

– Смерть Уильяма – величайшее горе, но я уверен, что то была задумка Господа, ибо сыну его, Томасу, предначертано нести свет в людские сердца вместо отца. Ничто не случается просто так и на все воля Божья, поэтому помолимся за упокоение души Уильяма и за здоровье маленького Томаса, – сказал Бернард на поминальной службе.

Собравшиеся в маленькой церкви прихожане вытирали слезы и кивали. Кто-то, не скрываясь, громко рыдал, и все по очереди подходили к вдове, чтобы выказать соболезнования.

– Ты был так молчалив, – порой вспоминала Анна по вечерам, когда они с сыном коротали время вместе. – В церкви было столько людей, было так душно и жарко, и мне казалось, я потеряю сознание от всего происходящего. А ты просто сидел у меня на руках и глядел на всех своими огромными глазами, будто понимал каждого. Знаю, это неправильно, но в тот день ты поддерживал меня, Томас – хотя ты был совсем маленьким, и это я должна была оберегать тебя. Но ты с самого своего рождения давал мне силы, и мне кажется, я живу только благодаря тебе.