Грешная и святая
Шрифт:
Он нахмурился.
– Мы остановимся в Барнете и посмотрим, когда нужный экипаж отправляется на север. Мы не можем ждать слишком долго, нельзя допустить, чтобы нас обогнала Миранда.
– Ты можешь отправиться вперед и проследить за этим.
– И оставить тебя одну?
У нее вырвался смешок.
– Ты собираешься ехать на своем экипаже бок о бок с каретой, чтобы я была в безопасности?
– Крессида Мэндевилл, я отвечаю за твою безопасность. Как я могу посадить тебя в обычную почтовую карету и оставить без защиты?
Она взяла его за руку.
– Ты когда-нибудь путешествовал в почтовой карете, Трис? Думаю, нет, а я путешествовала в карете с моей матерью. Это не представляет большой опасности, в конце концов, нужно проехать всего несколько миль. Это разумный план, Трис, соглашайся!
– Разумный! О, во что бы то ни стало будем разумными.
Он наклонился и прижался губами к ее губам. Поля их шляп столкнулись, и они отстранились, смеясь. Нежные, страстные желания нахлынули на Крессиду, так что она не могла говорить и с трудом сдерживала слезы.
Трис достал из-под сиденья длинный плоский металлический предмет.
– Возможно, тебе придется открывать запертые ящики. Это поможет. Используй как рычаг. Вот так!
Трис ожидал, что Крессида отступит. Но она открыла свою коробку и засунула туда отмычку.
– Хорошо, будь по-твоему, – уступил Трис. Он щелкнул кнутом над головами лошадей. Они понеслись, подняв облако пыли.
Крессида снова схватилась за поручень – она ни за что не отступит и не струсит.
Глава 23
Они притормозили перед холмом у Барнета, обговорили все детали, и Трис начал выполнение плана. Он выпрыгнул из экипажа и бесцеремонным тоном заговорил с конюхом о своем пассажире, которому нужен билет до Хэтфилда. Он ясно дал понять, что пассажир для него человек посторонний.
Слуга помог Крессиде спуститься, и она пошла покупать билет. Карета прибывала меньше чем через пятнадцать минут, и в ней должны были быть места. Она вернулась с билетом в руке и села на скамью рядом с немолодой парой, которая казалась очень усталой. Супруги тоже ждали карету. Крессида знала, что Трис будет слоняться вокруг, следя за тем, как она отправится в путь, и что в Хэтфилде он будет так же преданно ждать, когда она приедет.
Скоро эта бдительная охрана закончится. Все будет так же, как раньше, она будет жить в Мэтлоке, и никто не будет беспокоиться о ее безопасности. Ну и пусть!
– У вас неприятности, милочка? – спросила женщина, сидевшая рядом.
– Нет, – ответила Крессида, прежде чем поняла, что сказала это слишком радостно. – Я просто устала. А у вас?
– Достаточно грустное путешествие.
Крессида не могла не обратить внимания на печаль в ее голосе.
– Что случилось?
Затем она увидела, что мужчина и женщина держатся за руки. Две грубые, натруженные руки, сплетенные между собой. Так иногда сплетались ее рука и рука Триса. Но их руки были вынуждены расстаться, а эти соединились на всю жизнь. Они поддерживали друг друга даже сейчас, в тяжелые времена.
– Еще недавно у нас был небольшой участок земли в поместье лорда Сандерленда, дом, четверо сыновей. Это были счастливые годы, счастливые. Но трое наших парнишек поддались на уговоры вербовщика и сгинули, а затем наш старший… он порезал ногу косой во время уборки урожая, нога загноилась, и он не выжил.
– Все четверо умерли? Мне так жаль.
– Теперь лорд Сандерленд говорит, что мы не можем работать, и он прав. Сердце у моего мужа не такое здоровое, как раньше. Поэтому мы должны покинуть наш дом.
Крессида знала, что жизнь крестьянина связана с землей.
– Куда вы пойдете? – Ей так хотелось помочь этим людям, но что она могла сделать здесь и сейчас?
– Мы едем к моей сестре, она живет под Бирмингемом. – После паузы женщина добавила: – Но я не знаю, что там будет с нами.
– Я так сочувствую вашему горю.
Крессида ненавидела свою беспомощность. Она умела сочувствовать попавшим в беду. Три сына этой женщины воевали против Наполеона, а в награду их родителей выбросили из дома. Это было несправедливо. Что-то было нужно сделать.
Она понимала лендлорда, которому, несомненно, было нужно место для новой семьи работников, но винила правительство, которое не позаботилось о своих солдатах и их семьях. В Мэтлоке она бы знала, что делать, но здесь сама боролась за выживание.
Если бы только у нее была волшебная палочка…
Сколько у нее времени? Девушка попросила женщину присмотреть за шляпной коробкой и поспешила в гостиницу. Она заглянула в несколько комнат, размышляя о том, где сейчас Трис.
Он сидел в пивной и пил пиво из глиняной кружки и болтал с местными жителями. Они, конечно, все казались ослепленными им, как будто их посетил прекрасный принц из сказки.
Крессида промедлила секунду, просто радуясь возможности видеть его. Как привлечь внимание Триса, не подходя к нему? Она топталась на месте, мечтая о том, чтобы он посмотрел в ее сторону. И дождалась его взгляда.
Он поднял брови, затем осушил свою кружку, попрощался с новыми знакомыми и неторопливо вышел из комнаты.
– Что случилось?
Она оглянулась – поблизости никого не было.
– Там сидит супружеская пара с очень печальной судьбой. Потеряли трех сыновей на войне, последний умер дома от раны. Муж болен, а жена измучена. Их прогнали с их земли…
Он закатил глаза.
– Таких тысячи. Что я могу сделать? Перестань смотреть на меня так, как будто я могу превратить воду в вино!
– От этого было бы мало толку, – сказала Крессида едко. – Ты можешь отправить их в «Ночную охоту», пока мы не придумаем что-нибудь. Когда я вернусь в Мэтлок, то смогу помочь им. Иначе они попадут в работный дом. Они сидят и держатся за руки, Трис! Расставание убьет их. Ты же знаешь, что пары разлучают в работных домах…
Он приложил пальцы к ее дрожащим губам.
– Боже милосердный! Крессида, как ты будешь жить с таким добрым сердцем?
Она невозмутимо ответила:
– Делая добро, конечно!
– Конечно, – сказал он еле слышно.
– Конечно, с высоты вашего положения не видны беды простых людей, но здесь, внизу, милорд, я хорошо это вижу.
– Перестань называть меня милордом! – Он почти зарычал. – Хорошо, я позабочусь о них. Но вон пришла твоя карета.
– Спасибо!
Она улыбнулась и прижала пальцы к его губам, а затем поспешила забрать свою коробку и занять место в карсте. Она едва успела сесть, как карета тронулась.