Чтение онлайн

– То есть?

– Хорошо. Давай я тебе всё объясню. Если хочешь.

– Может, попытаемся ещё раз крутануть папашу на бобы? Он сколько ещё протянет?

– Ну и выражения у тебя. До завтрашнего дня точно не доживёт. Я же провёл первичную предоперационную подготовку... и всё такое. А скорее всего, он умрёт через пару часов. Но... хорошо, у меня есть ещё одна идейка. Попробую. Так ты будешь меня слушать или нет?

– Если честно, то не очень хочу. Но... мне кажется, мне надо знать.

– Хм. Наверное, да. Ну, давай по порядку. Старый Хоукинг знал, что протянет в лучшем случае ещё лет двадцать. Жить ему, разумеется, хотелось. Такие всегда хотят жить. И, как правило, им удаётся это делать довольно долго. Но тут уже был конец. Старость не лечится. Единственный выход пересадка мозга в молодое тело. Понимаешь?

– Ну и что?

– Ты слушай, слушай. Для того, чтобы пересадка прошла успешно, нужна как минимум пятидесятипроцентная биологическая совместимость тканей. Как минимум, понимаешь?

– Ну да, ты мне это уже говорил.

– Твой папаша нанял женщину, которая выносила для него зародыш. Твою маму. Разумеется, половина генов была её, зато половина вроде бы как его. Осталось дождаться, пока ты подрастёшь, а потом вырезать тебе мозги и вставить на их место свои. Как ты уже убедился, это можно сделать вполне официально. Преступление против нравственности, Закон о Семье...

– Вообще, кто придумал эти мерзкие законы? Это же какая-то восточная дикость.

– Хм, восточная, говоришь? Значит, тебя всё-таки чему-то учили? А я думал, тебе не давали никакого образования, кроме физического... Хоукинг так хотел иметь спортивный вид...
– невесело усмехнулся доктор.
– Ну нет, Восток здесь ни при чём. Малость отредактированные нормы римского права. Отец семейства распоряжается имуществом и свободой членов семьи, а также является семейным судьёй. Билль о Нравственности. Был принят на волне контрлиберальной антифемитистской реакции. Впрочем, либерфеминистическое законодательство тоже было совершенно безумным, только в другую сторону... ладно, это всё бла-бла-бла. Пойми главное: пересадка мозга возможна, если генетический материал как минимум наполовину тождественен.

– Ну и что? Или...
– у Томаса начала медленно отвисать челюсть.

– Да. Хоукинг тебе не отец. Когда я выращивал зародыш, я ввёл в него другую ДНК. Не его. Другого клиента. Я вырастил тебя за его счёт. Скажу тебе честно: я выполнил бы тот контракт. Но тот человек... в общем, он умер, и теперь нам надо как-то выбираться из этой ситуации. Короче, нам нужна основная часть денег твоего, так сказать, папаши. Главный приз.

– Нам? Кому из нас нужны деньги?
– Томас лихорадочно соображал, что из этой истории может оказаться правдой.

– Нам, - с нажимом произнёс доктор.
– Тебе даже больше. Юридически, мой юный друг, ты давно труп. Я ведь оформил все документы по пересадке мозга. Теперь ты в глазах закона - Томас Хоукинг-старший.

– То есть я имею право на...

– Да, на официальную часть состояния вот этого (опять кивок в сторону саркофага). Разумеется, до того самого момента, пока тебя считают твоим папочкой. Понимаешь ли, я всё равно собираюсь сваливать отсюда. На родину. А там... я старый человек, могу и разболтаться. Старики болтливы, знаешь ли.

Томас наконец понял.

– Я... я заплачу, - сказал он сквозь зубы.
– За... молчание.

– Нет, нет, что ты, сынок, - благодушно замахал руками доктор, - меня не интересуют твои деньги. Меня интересуют мои деньги. Твой папаша - тот ещё жук. Этакий двуликий Янус. Все считают его богатым человеком, но на самом деле он не богат, а очень богат. И свой самый толстый кошелёк твой разлюбезный папаша где-то очень хорошо упрятал. И нипочём его не отдаст.

– Хорошо, но при чём тут я?

– Мне нужен доступ в твой дом. У него было ещё несколько опорных точек, но информация может находиться только там. Тебя он, естественно, не брал в расчёт, а твоей матери уже заплачено. И, сдаётся мне, это такая информация, которую нельзя доверить памяти. Да ещё и нарезанной на кусочки вместе с мозговыми клетками. Твоё отец не из тех, кто так рискует.

Томас вздохнул.

– Сколько вам надо?

– Договоримся, сынок. Договоримся, - доктор нервно потёр ладошки. Давай ещё раз оживим твоего папочку. Может, он расколется. Жаль, что он в таком состоянии. Можно было бы поджарить его мозги так, что он раскололся бы через минуту-полторы. Но он не выдержит.

– Жаль, - совершенно искренне сказал Томми.

Том Хоукинг-старший проснулся от аромата роз. Приторный запах, казалось, оседал на губах. Жаль, ничего не видно. Ночь? Или что-то со зрением?

Неплохо было бы попросить воды.

Так, зрения нет. Ну да это ещё не самое страшное, Ходивала предупреждал, что такое может быть. Слух - пока непонятно. Тело не чувствуется совсем - как в невесомости. Руки, ноги... ничего нет. Ладно, неважно. Интересно, сильно ли попорчен череп? Томас представил себе искромсанный скальп... впрочем, что сделано, то сделано. Аноширван Ходивала - лучший нейрохирург по эту сторону Атлантики. Другое дело, что пересадка мозга - это всегда лотерея.

Ага, голос. Очень, очень далёкий.

– Томас, это я, Ан. Ты меня слышишь, но ничего не видишь и не чувствуешь своего тела. Томас, у меня плохие новости. Мозг срастается неправильно, идут пересечения синапсов. Я попытаюсь что-нибудь сделать для тебя, но, боюсь, ты никогда не встанешь на ноги. Прости. Я сделал всё, что мог. Томас, ты можешь мне ответить?

Молчание.

– Томас. Ещё одно: у меня кончаются деньги. Я содержу твоё тело на то, что у меня осталось от начальной суммы. Я знаю, что я не заработал тех денег... но я буду искать, куда ты их положил. Я хочу, чтобы ты знал - я их найду. Есть способ найти их даже у тебя в мозгу. Нейрохирурги умеют ковырять чужие мозги. Я просто хочу, чтобы всё было честно. Скажи, где они, и этого не будет.

Молчание.

– Томас. Я могу пропустить через твой болевой центр несколько микроразрядов, и ты окажешься в аду. Я могу накачать твой мозг наркотиками. Я могу активизировать твою память, заставить тебя просматривать всю свою жизнь по кусочкам, и ты не захочешь, а вспомнишь всё. Но я не хочу. Я не хочу этого, слышишь! Скажи мне, где деньги.

Молчание. Потом далёкий, еле слышимый голос:

– Дурак... Ты... убил меня... никогда не получишь... я... предвидел... только молодому... тебе никогда...

На пульте что-то заверещало.

– Мы теряем его!
– закричал доктор.
– Мы его теряем!

Он бросился к саркофагу, потом в отчаянии стукнул кулаком по крышке.

– Всё. Сейчас он сдохнет. Ладно, будем искать в доме.

Томас-младший поднял голову от компьютера.

– Не надо искать в доме, - он нашел в себе силы ухмыльнуться.
– Там ничего нет. И никогда не было.

Доктор резко крутанулся на каблуках.

– Ты догадался? Где?

Молодой Хоукинг победно улыбнулся.