Чтение онлайн

Себастиан часто заходил к Джейн в гости. Обычно он наведывался после обеда, предварительно позвонив и осведомившись, будет ли она дома Они оба находили неясное удовольствие в общении друг с другом. Джейн рассказывала Себастиану о том, как она бьется над партией Сольвейг, как сложна эта музыка, как трудно угодить Радмагеру, как еще сложнее угодить самой себе. Себастиан излагал Джейн свои амбициозные планы, проекты и едва зародившиеся идеи.

Однажды вечером, когда они оба устали от разговоров, Себастиан сказал:

— С тобой, Джейн, я могу говорить как ни с кем другим. Даже не знаю почему.

— Ну, в каком-то смысле мы с тобой принадлежим к одному типу личности, так ведь?

— Ты так считаешь?

— Да. Не снаружи, возможно, а внутри. Нам обоим нужна правда И я думаю, мы, насколько вообще можно сказать подобное о себе, видим вещи такими, каковы они есть.

— Думаешь, большинство людей не способны на это?

— Безусловно, нет. Например, Нелл Верекер. Она видит вещи такими, какими их ей показали, и надеется, что все так и есть.

— Раба предрассудков?

— Да, но это палка о двух концах. Джо, к примеру, гордится тем, что не имеет предрассудков, но это так же влечет за собой узость суждений и известную пристрастность.

— Вот именно, если ты встаешь на сторону признания только непризнанного. Джо такая. Она — бунтарь. Она никогда не оценивает вещи по достоинству. И это то, из-за чего я всегда буду в ее глазах безнадежен. Я преуспеваю, а она признает только неудачников. Я богат, так что она выиграет, если выйдет за меня замуж, а не проиграет. И даже то, что я еврей, не играет мне нынче на руку.

— Это даже модно, — засмеялась Джейн.

— Но странно, Джейн, у меня всегда было чувство, что, несмотря ни на что, я ей дорог.

— Возможно, так оно и есть. Она просто еще не доросла до тебя, Себастиан. Этот швед на твоей вечеринке сказал одну очень верную вещь — про то, что быть разделенными во времени еще страшнее, чем быть разделенными в пространстве. Нет ничего безнадежнее, чем опоздать или обогнать друг друга по возрасту. Можно быть созданными друг для друга, но родиться в неподходящее время. Звучит глупо? Думаю, когда ей будет лет тридцать пять, Джо полюбит тебя — такого, какой ты есть, — полюбит безумно. Надо быть женщиной, Себастиан, чтобы любить тебя — не девочкой.

Себастиан смотрел на огонь. Был холодный февральский день, длинные языки пламени лизали уголь. Джейн ненавидела газ.

— Джейн, а тебе не приходило в голову, почему мы с тобой не влюбились друг в друга? Платоническая дружба не всегда возможна И ты так привлекательна В тебе столько соблазна, завуалированного, но от этого не менее явного.

— Может, при нормальном положении вещей так бы и произошло.

— A y нас ненормальное? Подожди-ка, я понял, что ты хочешь сказать. «Черта подведена».

— Именно. Если бы ты не любил Джо...

— А ты не...

Он остановился.

— «Не» что?—спросила Джейн. — Ты ведь знаешь, да?

— Полагаю, что да. Ты не против, что я заговорил об этом?

— Нисколько. Если что-то уже произошло, какой смысл умалчивать об этом?

— Ты из тех людей, Джейн, кто верит, что, если очень сильно чего-то захотеть, это произойдет?

Джейн задумалась.

— Нет, вряд ли. Столько всего происходит по велению свыше, без твоего ведома, что нет надобности — как бы это сказать — искать самому. Скорее так — когда тебе уже предложено что-то, ты можешь выбрать это либо отказаться. Это судьба Но когда выбор сделан, нужно следовать ему, не оглядываясь.

— Это в духе греческой трагедии. Ты, Джейн, Электра до мозга костей.

Он взял книгу со стола

— Пер Гюнт? Я понял, ты погружаешься в образ Сольвейг.

— Да, это скорее ее опера, чем Пера. Знаешь, Себастиан, Сольвейг — замечательный образ. Она невозмутима, спокойна, но в то же время так непоколебимо уверена в том, что ее любовь к Перу — единственное, что имеет значение на земле и на небесах. Она знает, что нужна ему, хотя он об этом и не говорит. Он бросает ее, предает, а она делает так, что его предательство оборачивается самым веским доказательством его любви к ней. Кстати, этот фрагмент троицких песнопений10 у Радмагера просто великолепен. Знаешь — «Благослови того, кто жизнь мою благословил!» Показать, что любовь мужчины может превратить тебя в бесстрастную монахиню, — это чудесно, но трудно.

— Радмагер доволен тобой?

— Иногда А вчера, наоборот, послал меня к черту и тряс до тех пор, пока у меня чуть зубы не выскочили. Но он был прав, с другой стороны. Я пела все не так — как в дешевой мелодраме. А надо, чтобы звучало само чувство — сдержанно, — Сольвейг должна быть нежной и хрупкой, но в то же время очень сильной. Такой, как Радмагер описал ее в первый же день, — снег — и великолепный чистый узор его падения.

Она заговорила о работе Вернона

— Он почти закончил. Хочу, чтобы он показал ее Радмагеру.

— А он согласится?

— Надеюсь. Ты слышал?

— Только фрагменты.

— И что ты думаешь?

— Сперва я хочу услышать твое мнение, Джейн. Твое мнение не менее весомо, чем мое, во всем, что касается музыки.

— Необработанно. Слишком много всего — в том числе многообещающего. Он еще не научился обращаться с материалом — но материала много — тонны. Ты согласен?

Себастиан кивнул.

— Абсолютно. Я уверен, как никогда, что Вернон — как бы это сказать — революционизировал музыку. Но грядет нелегкое время. Ему придется столкнуться с тем, что все, что он написал, не является коммерческим проектом.

— Ты имеешь в виду, что это невозможно поставить?

— Вот именно.

— Это мог бы сделать ты.

— Из соображений дружбы?

— Вот именно.

Себастиан встал и принялся ходить взад-вперед.

— Я считаю, что это неэтично, — сказал он наконец.

— А еще ты не хочешь выбрасывать деньги на ветер.

— Чистая правда.

— Но ты мог бы позволить себе это, даже не заметив убытка

— Я всегда замечаю выброшенные на ветер деньги. Это задевает, так сказать, мою гордость.

Джейн кивнула.

— Я понимаю это. Но я не думаю, Себастиан, что это будут выброшенные деньги.

— Моя дорогая Джейн...

— Не спорь со мной, пока не услышишь, что я предлагаю. Ты хочешь сделать несколько «элитных» постановок в своем маленьком Холборнском театре этим летом, так? Очень хорошо, поставь в июле — скажем, недели на две, «Принцессу в башне». Не делай оперную постановку (кстати, не говори об этом Вернону, да ты и не скажешь, ты не идиот), поставь ее как мюзикл. Сделай необычные декорации, используй невероятные световые эффекты — это твой конек, я знаю. Русский балет — вот на что ты должен ориентироваться — это задаст тон спектаклю. Пригласи хороших исполнителей — привлекательных, чтобы на них было приятно смотреть. И теперь, отбросив ложную скромность, могу добавить вот еще что: успех тебе обеспечу я.