Холодное дыхание осени
Шрифт:
Вечером он, заранее довольный, вручил билеты жене, полагая, что этим жестом компенсирует все причиненные ей страдания и неудобства из-за вынужденной продажи драгоценностей и все еще не понимая истинную цену этой сделки, равную потере им самим свободы. Георгина вполне благосклонно отнеслась к подарку мужа, но никакого взрыва эмоций, выражения бурной радости, так ожидаемого Анатолием, не последовало…
Он ждал день, второй, на третий не выдержал. Поедая утром яичницу, приготовленную их помощницей по хозяйству, все-таки спросил Георгину:
– Я не понимаю, дорогая! Ты так спокойно, я бы даже сказал, прохладно отнеслась к моему подарку… Всего лишь месяц назад ты просто мечтала попасть на этот показ, не сильно, впрочем, на это надеясь, ведь у нас совсем не было денег!
Помощница незаметно удалилась на кухню, – она привыкла к ссорам своих нанимателей, но старалась не вникать в суть их разборок. Римма была злой и склочной женщиной, однако умело это скрывала и, словно натянув на себя шкуру ягненка, в доме Георгины и Анатолия становилась на редкость мила, улыбчива и крайне услужлива. Она очень нравилась хозяйке, которая уже не представляла, что бы делала без такой помощницы.
Георгина даже не оторвала взгляд от журнала, продолжая пить кофе.
– Я что-то не пойму тебя! Я так старался найти эти билеты, компенсировать тебе все то, что ты потеряла, а ты… Ты просто неблагодарная!..
Тут уж Георгина подняла взгляд на мужа и пригвоздила им бедного Анатолия к стулу.
– Компенсировать мне утрату драгоценностей этими жалкими билетиками? Этими несчастными фантиками?! Можешь отдать их своей любовнице – кто там у тебя очередная, а? А компенсацию за свои драгоценности я, дорогой, уже получила в виде одного очень невыгодного для тебя соглашения.
Анатолий потерял дар речи.
– Можешь и не надеяться, что я, как глупая провинциальная девчонка, обрадуюсь каким-то билетикам в Париж и забуду тебе все: и мои украшения, и наше соглашение! Хотел меня обмануть? Думал, я сейчас расчувствуюсь и сразу все забуду? Нет, мой дорогой! Назад дороги нет, да ты и сам все прекрасно знаешь!
И она удовлетворенно замолчала, выплеснув весь свой яд. Комната потемнела для Анатолия; рука, державшая вилку, замерла, так и не донеся до рта кусочек яичницы. Так он и сидел – потерянный, утративший аппетит не только к еде, но и к жизни. Каждым словом она отравляла его душу злостью, пресекала его несмелые шаги к чему-то доброму, к принятию жены и друг друга, гасила редкие проблески любви между ними. Наверное, именно в этот момент те чувства, которые еще теплились между ними, полностью угасли, умерли, подернулись пеплом, накрыв их сердца черной вуалью ненависти, предав забвению искренность.
Анатолий в тот вечер не вернулся домой, оставшись в гостинице, где кутил с очередной любовницей до утра. Он ничего не получал от этих связей – просто пытался забыться в них, забыть себя и ту девушку, которая так ловко очаровала его когда-то своей нежностью, утонченностью, светскостью… Где теперь она была?..
Глава 4
Вчерашний ужин с родителями Ивана прошел в целом терпимо для Миры, хоть она и почувствовала напряжение и неприятие со стороны Георгины. Но та была скорее подавлена – никаких едких фраз и обычных пикировок…
Мира приняла предложение Ивана, но испытывая некое чувство вины и потому не ощущая настоящей радости от этого события. Она скорее понимала, что должна чувствовать, мысленно раскладывая в голове по полочкам, что любит Ивана, что они уже давно знают друг друга и проверили свои чувства, что он просто идеально, правильно и красиво, сделал предложение, не скрыв своих намерений от родителей и следуя всем канонам.
Но что-то ее смущало, оставляя ощущение, что она что-то упустила, что ее утягивает в водоворот событий. Ей казалось, что если она выйдет замуж за Ивана, то лишится той части себя, которую она сама до конца не знала, но не хотела потерять. Как будто кто-то или что-то разделило ее надвое – одна часть тянулась к Ивану искренно и самоотверженно, а другая молчала…
«Что не так?» – мысленно спрашивала она себя, когда они мчались по ночной Москве, возвращаясь домой. Иван, как всегда, ехал на большой скорости, давая Мире забыться в движении. Словно в ответ на ее мысли пришло сообщение от Ксюхи, которой она успела написать о предложении Ивана: «Сбрендила, что ль? Мира, что не так опять?..»
Мира так и не смогла ответить ни подруге, ни себе на этот вопрос. Что она прячет от самой себя?.. Где-то внутри шевельнулась мысль, что ей одиноко… Что Ивану есть с кем поделиться этой новостью, этим событием, разделить его с самыми близкими – с родителями, а ей нет. Она давно привыкла отбрасывать непрошеные мысли, все время упираясь грудью в глухую стену боли, которую она не хотела снова испытать. Ей лучше было не думать об этом, не вспоминать…
Дома они забылись в чувственной страсти, отдавшись друг другу до конца. Мир на время остановился, оставляя любящих людей наедине друг с другом.
Наутро Мира с Иваном валялись на кровати и наслаждались выходными, совместным ленивым времяпрепровождением и просто друг другом.
– Ми-и-ра! Сегодня завтрак с тебя, помнишь?
– Вот еще, с чего бы это?
– Ты вчера проиграла в «Бери и помни»!
Мира только лениво перекатилась на другой бок, сладко поджав ноги к себе, не слишком торопясь припоминать свой проигрыш. Нежиться до обеда в кровати в выходной день было самым любимым ее занятием.
– Не-е-ет, только не притворяйся, что ты ничего не помнишь. Завтрак сегодня с тебя, и точка!
– Пф-ф-ф-ф, кто вообще придумал эту дурацкую игру в косточку? – недовольно надула губы Мира. – Я против того, чтобы к этому относиться серьезно!
– Очень интересно, но ты должна была оспаривать условия игры вчера, а сегодня – та-да-а-ам, ты готовишь нам завтрак! И это не оспаривается!
– Блин, ну не-е-ет! – Мира понимала, что спорить бесполезно, но тянула время, чтобы еще на минутку продлить утреннее блаженство.
– Мир, давай уже, шевели булками, а не то я тебя сброшу сейчас на пол!
И Иван начал воплощать свою угрозу, подталкивая Миру к краю кровати.
– Ну все, все! Я сама! А-а-а-а… – Она все-таки бухнулась с кровати, похожей на нежное белое облако.
Надев огромные пушистые тапочки, растрепанная после сна, Мира побрела на кухню.
– По-моему, ты меня все-таки обманул, когда играл в эту игру! Может, ты ее вообще придумал? – услышал Иван с кухни и тоже поднялся с кровати.
– Не бубни, – прошептал он ей на ухо, подходя и обнимая сзади. – Ум-м, обожаю твой запах… А может, что-нибудь вроде блинчиков забабахаешь?!
– Ну нет, блинчики я не буду печь, даже не уговаривай. В прошлый раз все закончилось тем, что я тебе спалила две сковородки!
– Ну-у-у, главное начало! Практика и все такое… У тебя все получится! Я верю, настанет день, и мы будем лакомиться на завтрак шикарными блинчиками со взбитыми сливками и свежей клубникой… Да, и не мои сковородки, а наши, НАШИ, – скоро ты станешь моей женой, да и вообще тебе давно пора относиться к этому дому как к своему…
– Я не могу, – серьезно ответила Мира.